– И что мы здесь делаем?
– Я пришла к себе на работу, – невозмутимо ответила Ирэн.
– Молодец. А что, по-вашему, я здесь делаю?
– Не знаю, – ответила Ирэн. – Может, мне позвонить в милицию?
– Ха-ха-ха! – громко рассмеялся милиционер. – Молодец! Понимаю юмор!
Второй милиционер был жестче, скупее на слова и шутки. Он спрыгнул на пол, отчего вся контора задрожала как при девятибалльном землетрясении, и, задевая автоматом стол и стулья, подошел к Ирэн.
– Хватит умничать, – сказал он ей. Наверное, у него была ангина, потому как милиционер постоянно отхаркивался и сплевывал на пол.
– Содержимое сумочки – на стол! Только быстро, гражданка, быстро!
Ирэн двумя пальчиками сняла лямку сумочки с плеча, качнула ею туда-сюда и кинула на стол. Затем села на край, скрестила ноги и сложила кренделем на груди руки. Я любовался ею в эти минуты. Самообладание, с каким она вела себя, делало ее необыкновенно красивой и притягательной.
Милиционеры к сумочке не притронулись. Тот, что постоянно плевался, вынул из нагрудного кармана лист бумаги, развернул его и поднес к глазам напарника.
Я успел увидеть неряшливо исполненный и отпечатанный на паршивом принтере фоторобот. Сходство с Ирэн было минимальным и карикатурным, но, без сомнения, подразумевалась именно она. Милая и симпатичная Ирэн выглядела на этом ублюдочном шедевре живописи длинноносой и толстогубой, вдобавок ее голова была вытянута кверху, а глаза сведены к самой переносице.
– Она, – подтвердил милиционер, который понимал юмор.
Больной затолкал фоторобот под пропотевший китель и, смерив Ирэн долгим взглядом, сказал:
– Ну что? Поехали в отделение.
Ирэн не возмущалась, не спрашивала почему. Она закинула невостребованную пока сумочку на плечо, повернулась к милиционерам спиной и грациозной походкой, словно коридор превратился в подиум, пошла к выходу. Она уводила их от меня.
– Эй! Ты куда? – между плевками спросил больной милиционер. Он хотел, чтобы Ирэн полезла в окно.
– На улицу! – громко и с вызовом ответила Ирэн. Она подошла к двери, оттянула язычок замка и толкнула дверь ногой.
Милиционеры заторопились за ней. Больной, оплевав весь пол в кабинете, потянулся к выключателю, но тут его взгляд упал на полку шкафа, где лежали пачки офисной бумаги. Пыхтя и бормоча что-то вроде «Пригодится на фиг Вовке на самолетики», он прихватил пачку, сунул ее под мышку и погасил свет.
Вскоре в конце коридора хлопнула дверь. Я остался один и, как это часто бывает, только теперь дал волю своим нервам.
