Приход новой и уход старой смены стрелков не остался без внимания наводчиков катапульт и баллист. В гельфигов полетели дробленый камень, ядра и смоляные бомбы, почти всегда находившие достаточное количество жертв.
Затем пришла очередь тех, кто пытался доставить к уступам готовые щиты и доски. Солдаты порой успевали разбежаться при виде летящих смоляных бомб, но брошенные ими щиты сгорали, и все приходилось начинать сначала. Это была странная битва, однако от нее зависело многое.
– Нужно что-то делать! – сказал де Гиссар, волнуясь.
– Может, пустить лаву?
– Давай! Главное – отвлечь внимание!
Сказано – исполнено. Мюрат пустил тысячу улюлюкающих уйгунов по уже проторенной дорожке. У них снова были стрелы с просоленными веревками, однако этого хода от разбойников уже ждали, и со стены полетели сотни плетенных из ивовых прутьев приспособлений под названием «корзинка». Попадая копытом на такую корзинку, кони поскальзывались и, как правило, теряли всадников.
Подскакав к крепостной стене, уйгуны увидели перед собой сплошной ковер из корзинок.
Лошади начали оступаться, сталкиваться, всадники посыпались на землю, словно горох. Те, кто пытался обогнуть свалку, лишь усугубляли ситуацию и попадали на прицел к арбалетчикам. Не упускал своего случая и молодой граф Густав со своими товарищами, их гигантские арбалеты точно били по целям, прошивая тяжелыми болтами по нескольку человек и лошадей за один раз.
– Болтушку! Готовьте болтушку! – закричал фон Марингер, увидев уйгунов почти под стеной.
Рядом с головой графа пропела выпущенная гельфигом стрела – те, осмелев, начали постреливать из-за уступов.
– Ваше сиятельство, осторожнее! – предупредил фон Марингера один из сопровождавших его вассалов.
– Пустяки, – отмахнулся граф. – С такого расстояния они не попадут.
В то же мгновение предупредивший графа рыцарь получил в горло стрелу и, захрипев, свалился с яруса во двор.
– Подумать только, какие меткие, – обронил фон Марингер и, коротко выглянув из-за каменного зубца, благоразумно спрятался снова.
– Давай! – крикнул он, обращаясь к трем обслуживавшим болтушку солдатам.
Те с разгона подкатили ее к стене и опрокинули. Смоляная бомба скользнула по закругленному желобу болтушки и, подпрыгнув, перемахнула через крепостной ров, расколовшись в гуще свалившихся с лошадей уйгунов.
Полыхнуло жаркое пламя, закричали люди, отчаянно заржали лошади. Зрелище было ужасное, но скоро все закончилось, и огонь начал с треском пожирать трупы.
