– Позвольте вас просить, господин Фрай, чему это вы так радуетесь? – уперев руки в бока и краснея от ярости, спросил старшина Виршмунд.
– Я уже не смеюсь, старшина, я почти плачу. Ваши лежебоки ни на что не годятся, пьянство сделало их не опаснее кодлы старых баб.
– Пьянство здесь ни при чем! Просто жулики нам попались слишком шустрые, но я послал за подмогой, и скоро здесь будет вся городская стража. Вот тогда посмотрим, чья возьмет!
– А в чем же состоит вина этих несчастных?
– Они не дали поколотить себя! А это уже большое преступление!
– В таком случаю я поручаюсь за них, старшина.
Отпустите их, они пришли ко мне.
– Да, ваша милость, мы к вам! – подтвердил Фундинул.
– Вот видите, старшина. Это мои гости.
– Поручительство стоит денег, – тут же сориентировался Виршмунд, решив получить компенсацию за позор на поле брани. – Вы только посмотрите, что это за чудовища! Во-первых, они не человеческого роду, во-вторых, посмотрите, какой у этого гнома топор! У нашего ливенского палача и то нет такого топора!
– Ладно, договорились, – сказал Каспар.
– Отзывайте своих храбрецов, старшина Виршмунд.
Прекратив драку, Каспар наскоро оделся и, спустившись во двор, отпер тяжелый засов, впуская Фундинула и Углука.
– Ой, ваша милость! Да у вас здесь лошадь! – воскликнул гном, осторожно приближаясь к мардиганцу.
– Он здесь временно, просто я вчера ездил к герцогу и вернулся поздно. Сегодня же отправлю его обратно к Табрицию, местному торговцу лошадьми.
– А мы у него уже были рано утром, как только рассвело.
– Да? И что же вы у него делали? – удивился Каспар.
– Мы ему продали наши трофеи, – гордо сообщил Углук.
– Но поначалу на нас хотели собак спустить… – напомнил Фундинул.
– Хотели, но когда мы сказали, что знакомы с вашей милостью, да еще и Табриция знаем, нас впустили, а господин Табриций вышел к нам и лично принял лошадей.
– Почем же продали?
– По два дуката и шесть серебряных рилли за голову, – сообщил гном.
– Кошелек при себе таскает, мне не доверяет, – пожаловался на него Углук.
– Да как ему можно доверять, ваша милость, он же сразу все проест или того хуже – проиграет!
– А еще мы оставили у Табриция собственных скакунов, – ушел от скользкой темы Углук. – Я – мардиганца, а гном сдал на постой своего ушастого друга.
– И вовсе он не ушастый! – вскинулся Фундинул. – Нормальный мул – Шустриком зовут.
– А мой мардиганец не простой, а очень почетный трофей, – не удержался, чтобы не похвастаться, Углук.
