Не хватало только чтобы они заметили моё пробуждение и решили будто я их подслушиваю. Всем известно, что у нашего старого космического волка и медички взаимная симпатия. Причём если она всё время смущалась и мялась по женской природе и молодости, разница у них была в двенадцать лет, то застенчивость этого бугая, способного скрутить в бараний рог всё отделение скопом, вызывала искреннее веселье всего экипажа и десанта. Тайное. Особой важности. Ну его к чёрту этого зверюгу.
— Ну что, очнулся? — заметив, как я открыл глаза, спросил командир.
— Так точно, товарищ прапорщик, — ответил я и скривился от боли прострелившей обе руки и ноги.
— Ну вот и славно. Вопрос у меня к тебе, Колун.
Оказавшись за спиной у Семёнова, Белоглазова подняла вверх кулачок, и тряхнула им, словно хотела сказать, чтобы я крепился. Я с трудом удержался, чтобы не разулыбаться. До того это выглядело потешно. И тем более, если знать о взаимоотношениях этой парочки.
— Товарищ прапорщик, а как парни? — опередив его, с надеждой поинтересовался я.
— Лютик и Дока в регенерационной капсуле. Через недельку будут как новенькие. Туба погиб.
— Но… Ведь можно же было в спасательную капсулу в режим криозаморозки, пока регенерационные не освободятся.
— Ему стальной осколок прилетел в голову, шлем не выдержал. Повреждение мозга. Без вариантов.
— Осколок? — растерянно спросил я.
И тут до меня дошло. Откуда ему взяться как не в результате взрыва сдвоенного инженерного заряда. И тогда выходит, что это я…
— Парень, ты глупости эти из головы выбрось, — поняв меня, покачал головой Семёнов.
— Тут ты всё сделал правильно. Продырявленный, да ещё и под кайфом, не растерялся, принял решение и исполнил. Ты мне лучше скажи за каким в атаку бросился. Или этого уже не помнишь?
— Наказать хотите? Валяйте, товарищ прапорщик, — со злостью выплюнул я.
— Мне отчёт писать, парень. Так что, кипеть, кипи, а на вопрос ответь.
— Да мне и так и эдак была хана. Один я остался. А ещё, за парней такая злость взяла.
Вот и решил, что хрен им на всю морду, а бараном помирать не буду, — со злостью выпалил я, сверля командира ненавидящим взглядом.
— Не стоит выражаться в присутствии девушки. Это тебя не красит, космодесантник, — осуждающей покачал он головой.
— Прошу прощения, Екатерина Дмитриевна.
— Ничего, Клим Витальевич. Я понимаю. Егор Аркадьевич, вы закончили?
— Да. Я узнал всё, что хотел. До свидания.
Семёнов поднялся и вышел за дверь.
