Я думал огорчится, а он только досадливо крякнул. Я быстро сориентировался, и поднявшись, подошёл к книжному шкафу, открыл дверцу и достал коробку в которой была новая, только один раз раскуренная трубка. Это я ему в прошлом году подарил, но он предпочёл свою старушку.
— Ага. Ну значит время пришло. Спасибо Клим, — растерянно улыбнулся он.
Я опасливо посмотрел на батю. Больно уж мне не нравилось, как тот выглядит. Он всегда меня сыном и сынком называл, а тут всё по имени и по имени. Странный он какой-то сегодня.
— Подобрал я винтовку, да сотню патронов при ней и начал отстреливать этих мразей, — пыхнув табачным дымом продолжил он, — Борцы за независимость, м-мать, а среди них ни одного местного.
И как только доставили такую прорву народу. Удачно охотился, рисково, нагло, чуть не в открытую. И стреляли в меня, и ствол у меня не автоматический, да только я кладу их, а костлявая всё мимо меня ходит, словно я заговорённый. На следующий день наши десант высадили, и начали чистить город. А там и пехота подтянулась.
Иду я мимо одного домишки, а из окна детский плач едва слышится. Да и не плач, а словно котёнок мамку зовёт. Вошёл в дом, а в прихожей бармалей мёртвый валяется, и молодая женщина. Считай сутки как холодные, а ты знай попискиваешь, совсем уж ослабел.
— Я?
Моему удивлению не было предела. Вот уж никогда не подумал бы, что батя мне не родной. Мы ведь с ним даже внешне похожи, и это не моё мнение, а окружающих. Или они, как и я, просто желали найти схожие черты, вот подсознание и подсовывало их или даже дорисовывало.
Я в каком-то детективе такое читал. Так. Стоп. Что я вообще несу. Какого тут вообще происходит?
— Ты, Клим. Я как тебя увидел, так и стал носиться по дому, чисто наседка. Хорошо хоть тебя уж на искусственное питание перевели, и само оно нашлось в доме. Худо-бедно, но я тебя всё же накормил и подмыл. А после вдруг понял, что не могу тебя отдать. Ну вот хоть на части режь, а не могу. Как только я в бой встрял, так сразу смысл жизни обрёл, потому как солдат. Но схватка осталась позади и мне опять пора возвращаться в свою канаву.
И так мне стало тоскливо. А тут ты. Как маяк. Как рука, что вытянет меня из этого дерьма. Ну и вцепился я в тебя мёртвой хваткой. В доме нашёлся электронный паспорт твоей матери. Сунул в него свой нос, зафиксировал информацию, а там тебя в охапку и ходу.
— Даже не похоронил? — в голову словно вату набили, я в этот момент мало что соображал.
— Если бы сам похоронил, то сочли бы её без вести пропавшей.
