Василий очень ответственно подходил к работе и никогда не пил во время ее выполнения, так что решил сначала перенести работу на 8 часов вперед, из которых ближайшие 5 они проведут в самолете. Он приглушил освещение в салоне, уселся напротив обмякшего пленника и налил себе половину стакана, заблаговременно заполненного льдом. Он медленно потягивал напиток никуда не торопясь и не имея цели напиться - этого ему делать категорически было нельзя. Василию было жаль парня - он никому не желал той участи, что была ему уготована.
Но дело есть дело, шеф велел доставить, значит надо доставить. Василий и сам бы с радостью послушал рассказ Нечаева о событиях возле дома Речного - под утро, когда раненых и двухсотых уже вывезли, его люди нашли в подлеске сумку Нечаева с документами, затем нашли лежку снайпера и следы еще двоих, одним из которых предположительно был Нечаев. Да, это было бы интересно, но ему было велено вопросов не задавать, так что придется ждать изложения из уст шефа - он наверняка захочет похвастать добытой своими методами информацией.
В Домодедово самолет сел ранним утром, все еще спящего Константина перенесли в подъехавший к трапу автомобиль, на котором Василий сам повез его в “Алые Паруса”, на встречу с Макаровым. Тот уже был дома и встречая гостей глаза его сияли предвкушением.
Очнулся Нечаев уже крепко привязанным в странной комнате с оббитыми металлом стенами. Он был обнажен, распят и подвешен на слегка покачивающуюся цепь, перед ним стояла тележка с разложенными на ней инструментами, блестящими хирургической сталью.
Окон в комнате не было и он не мог понять, который сейчас час и где он находится. В воздухе висела тишина и легкий, едва заметный, трупный смрад. Осмотревшись внимательнее, Константин понял, что процедуру подготовки бросили на полпути - не все узлы на его бандаже были затянуты и руки, казавшиеся неподвижными поначалу, постепенно ослабляли удерживающие их ремни. Решив не ждать ответов на свои вопросы, он принялся извиваться всем в телом в своих путах, с каждым движением ослабляя их.
Минут десять ушло у него на освобождение, хозяин пыточной все никак не являлся к своей жертве. В углу он заметил кучу тряпья - свою одежду, что его несказанно порадовало - голым сбегать как-то не с руки. Быстро одевшись, Костя схватил со столика увесистый топорик для разделки мяса, стараясь не думать о том, для чего его тут могли использовать. Слегка приоткрыв дверь, Нечаев осмотрелся - он был в огромной двухэтажной шикарно обставленной квартире.
