Трудно сказать, чего этим самым добивался МИД красивой горной страны, но одно то, что инцидент был исчерпан без широкой огласки, уже было хорошим сигналом об осторожном прощупывании потенциала к мирному сосуществованию с возрождающимся колоссом. Все страны Европы, оказавшись меж двух огней, смотрели в рот Германии как никогда пристально. Заявка на политический и военный нейтралитет была очень рискованным шагом в то время, как Часы Судного Дня показывали без 1 минуты полночь. Это был выбор без выбора – Германия решила за всех.
"
"Учитывая стремительно меняющиеся обстоятельства, Максим нашёл время перевести дух. Взял короткую паузу, отложил все дела и просто наслаждался видом из огромного окна его временного убежища – одним взглядом он одновременно охватывал готические шпили старинного собора и ровную синюю гладь холодных вод озера, над которым возвышались увенчанные снежными шапками Альпы. Летящие как экспресс вперёд события и процессы требовали большого усилия воли, чтобы сохранять спокойствие и ясность мысли.
Ведь с какой бы скоростью мир не катился бы в преисподнюю – ты должен находить в себе силы делать свою работу, чтобы, пылая в огненном шторме, можно было сказать: «я сделал всё, что мог и даже немного больше того». Он вырос в этом новом мире отсутствия надежды и чувства будущего, брошенный в пасть обстоятельствам, призванным ускорить его падение в пучину безнадёги. И только благодаря воле, питавшейся гневом от окружающей безысходности – он здесь, в первых рядах грандиозного представления.
В такие минуты Максим мог позволить себе заняться самоанализом, подумать над причинами – почему он отринул логику и расчёт, поверив каким-то непонятным людям и их казавшимися безумными рассказам. Ответ лежал на поверхности – возрождающийся из пепла небытия красный феникс есть коллективное воплощение его характера, воли к жизни вопреки всем прогнозам и оценкам. Четверть века под землёй, похороненные заживо, ведомые одной лишь идеей – вернуться. Не боящиеся услышать вопросы миллионов брошенных наверху соотечественников, смотреть в глаза людям, потерявшим надежду.
И получить их поддержку. Снова. Когда Павленко посещал подземные комплексы – он почти физически ощущал груз ответственности, висящий над людьми, что работают там. Читал его в их потерявших цвет лицах. Но там не было этой давящей безысходности, что ела, казалось бы, свободных людей, живущих над ними под голубым небом. Здесь люди точно знали, что живут не зря.
