Этого оказалось достаточно, роли переменились. Теперь дальнобойная винтовка с оптическим прицелом была лейтенанту помехой, он знал, где его враг и начал аккуратно сокращать расстояние оставив оружие и рюкзак в укромном месте."
"Ночью, лишь немного освещаемой огнем пожарищ, он пришел за ним и заставил его кричать в два раза дольше, чем кричал Сергей. Острый, как бритва, длинный штурмовой нож из особо прочного сплава той ночью напился крови сполна. Да, это был не албанец, совсем молодой веснушчатый парень с добротной немецкой винтовкой.
Было очень недальновидно отправлять его на охоту одного, врага часто губила подобная надменность и недооценка противника. Насладившись местью сполна он позаботился о погибшем товарище, вернулся, подхватил винтовку, рюкзак, и отправился в путь. Ему, в числе прочих, предстояло доставить пакет секретных документов, выемку которых их отряд производил в связи с начавшейся и обреченной на поражение войной. Пакет был надежно защищен термитной взрывчаткой, которая сработает при попытке вскрытия или по истечении времени, заданного таймером.
Это все случится потом, он точно знал, что и когда, как человек, снова и снова смотрящий один и тот же фильм. А сейчас он продолжал высматривать снайпера в застывшей заре разбитого города. В прицел попали лежащие в жидкой грязи тела двух подростков, мальчика и девочки. Они лежали взявшись за руки - может они так и погибли, может один из них умирая схватил руку другого, лейтенант не знал. У него не было семьи, детей, он не принадлежал себе, эта роскошь была вне его досягаемости, но каждый раз видя детские смерти - его черствое сердце щемило от боли.
Вдруг он понял, что все звуки смолкли - не кричал умирающий, не рвались бомбы на окраине города, не шумел ветер. Ничего. Посреди пустыря меж обгорелых остовов зданий, под аркой рухнувшей металлической башни, стоял мертвец в форме солдата сербской армии. Из многочисленных ран хлестала кровь, кровь шла изо рта, глазниц, ушей, настоящий кровавый ручей прокладывал себе путь по ложбинкам грязевых морщин улицы.
Лейтенант смотрел на мертвеца, а мертвец смотрел на него. Окровавленный палец поднялся, указуя на лейтенанта в немом укоре. В кровати офицерского общежития комплекса “Горный-3” капитан Валентин Сергеенко открыл глаза.
Этот сон давно перестал быть кошмаром, за долгие годы Валентин научился воспринимать его как возможность снова увидеть погибшего друга, даже в таком обличии.
