Вообще Сергей заметил, что главное чувство, которое испытывает Барсуков, – это растерянность. То есть, конечно, расстроен человек смертью жены – это вполне естественно, но, кроме этого, он еще и растерян. Сергей вспомнил полковника Коноплева, ему тоже сразу не понравился этот тип, и он отговаривал троюродную сестру от брака. Теперь Сергей вполне понимал Коноплева. Значит, Мадам взяла себе в мужья этого слизняка, кормила его, одевала, кабинет даже отделала, в общем, работала, как вол, чтобы любимый муж не знал ни в чем отказу.
– Фарфор – вы собираете? – резко спросил Сергей.
– Ну да… а при чем здесь это? – опомнился Барсуков. – Какое отношение имеет фарфор к смерти моей жены? Вы, собственно, за чем пришли?
– А пришел я, Семен Николаевич, с вами побеседовать, – начал Сергей.
– Со мной уже следователь беседовала, – огрызнулся Барсуков. – Такая женщина, такая у нее хватка, такой напор, что я даже чуть ей было не признался во всех грехах, хотя, ей-богу, не только не имею к убийству жены никакого отношения, но и понятия не имею, кто это сделал.
– Вот-вот. Скажите, вы не замечали, что Марианна Валериановна в последнее время чем-то подавлена, не жаловалась ли на неприятности по службе, не угрожали ли ей конкуренты…
– Она никогда не обсуждала со мной служебные дела! – поспешно закричал Барсуков.
– А вы не интересовались? – не удержался Сергей."
"– Не было у нее никаких врагов, а если это и не так, то я не знаю. В последний день мы вообще не разговаривали, потому что я лежал с высокой температурой.
Как говорится, нет худа без добра, – криво усмехнулся Барсуков, – если бы Марианна не пригласила медсестру, то меня бы подозревали в убийстве собственной жены. Но поймите же вы, что убивать Марианну у меня нет никаких причин!
– Верю, – согласился Сергей.
Он действительно верил, что Барсуков не убивал свою Мадам. Какой нормальный человек станет убивать курицу, несущую золотые яйца? Нет, поправил себя Сергей, все-таки нормальный человек, мужчина, не окажется в такой ситуации – полностью на иждивении жены.
Это же совсем себя не уважать надо! Он бы так не смог, удовлетворенно подумал Сергей. Вот откуда растерянность во взоре Барсукова – он не знает, как жить дальше. То есть наверняка от Мадам остались какие-то деньги, квартира, конечно, и вся эта дребедень, фарфоровые куколки… но дальше-то что делать? Теперь надо самому заботиться о собственном комфорте, а Барсуков к этому не привык. Женится небось, как только приличия позволят.
