– А ты, Борисовна, что же дрыхнешь? – Он ткнул ногой собаку. – Хоть бы тявкнула! Этак все имущество проспишь! Хорошо, сейчас добрые люди пришли, а то мало ли тут ходит всяких!
Борисовна жалобно заскулила во сне, оправдываясь, но просыпаться и не подумала.
– А с тобой, Юрик, никак новенький? Я его раньше у вас не видел.
– Это Cepera, – лаконично представил гостя Юрий, не заостряя внимания на его профессиональной принадлежности.
– Заходите, ребятки, посидите со стариком, – Михеич указал на пару поломанных ящиков, которые играли в его жилище по надобности роль то стульев, то столов.
– Выпить не хотите ли? – Он достал из кучи тряпья, на которой возлежал, бутылку с белесой мутной жидкостью.
Когда он открыл бутылку, в подвале запахло чем-то острым и тоскливым, как ноябрьские сумерки. Собачка Борисовна от такого запаха проснулась и укоризненно вздохнула.
– Это она меня воспитывает, – пояснил Михеич, – не пей, мол, Михеич! А я ей отвечаю: я оттого и от жены-то ушел, что она меня воспитывала, а тебя, шавка подзаборная, просто вон выкину!
Тут же он потрепал собаку ласково и успокоил:
– Да шучу я, шучу, куда ж я тебя, грязнуху, выгоню, совесть-то небось есть еще! Так выпьете, ребятки?
– Нет, я за рулем, – совершенно невпопад ответил Сергей и, чтобы сменить тему, спросил: – А почему вы собачку Борисовной назвали?"
"– Дак поет хорошо, тоскливо, я ее в честь Пугачевой и назвал.
Так не будете пить? А не хотите и не надо, здесь и одному-то мало, – хихикнул Михеич и жадно присосался к бутылке.
Пил он долго и громко, но, когда оторвался от горлышка, пойла в бутылке почти не убавилось.
– А кудай-то вы, ребятки, идете?
– Да вот, хотим в подвал один заглянуть, что под семнадцатым домом, там что-то непонятное делается…
– Ой, ребятки, – Михеич округлил глаза, – не суйтесь вы туда: Там и взаправду что-то не то – ходит кто-то, стук-гром идет… А я за долгую свою подпольную жизнь одно уразумел: лучше поменьше видеть, поменьше слышать, поменьше знать.
Которые слишком много знают, с теми что случается? В бетон и в фундамент нового дома заместо арматурины. Почему братки-бандюганы около строительства завсегда пасутся – потому что им сподручно покойничков в бетон упаковывать. А я покуда не хочу в фундамент, я еще не все взял от жизни, – и с этими словами старый философ снова присосался к бутылке.
– А что там такое творится-то, в том подвале? – спросил Сергей, когда Михеич отвалился от горлышка.
