Ладно уж, заходи в тепло!"
"Михаил Петрович сел за стол, аккуратно отмерил одну треть водки в стакан, остальное завинтил пробкой и убрал в тайное место. Он не какой-нибудь пьяница, чтобы в одиночку надираться, он свою норму знает. Так ему как раз на три дня хватит, а там Антонина приедет, все равно выпить не даст.
Отрезав большой ломоть хлеба и натерев его чесноком, Михаил Петрович поднял стакан… и в это время раздался топот, треск сучьев, хлопнула дверь, и на пороге возникла Антонина собственной персоной.
Вид ее был ужасен. Головной платок сбился на сторону, из-под него торчали спутанные космы. Куртка расстегнута, юбка заляпана грязью, видно, падала, и не раз. В руках у нее ничего не было, наверное, потеряла сумки по дороге или отобрали.
При виде жены в душе Михаила Петровича смешались два чувства: горечь от того, что не успел выпить, и радость оттого, что спрятал остальную водку. Антонина вошла в кухню и рухнула на табурет. Она пыталась что-то сказать, но только открывала рот, как рыба, и задыхалась.
Михаил Петрович не на шутку встревожился. Гарька вылез из-под стола и, не узнав хозяйку в таком виде, завыл долго и протяжно.
– Миша, – выдохнула наконец Антонина, – Миша, дай воды!
Михаил Петрович перепугался, второпях вместо стакана с водой схватил стакан с водкой и влил Антонине почти половину. Жена глотнула, закашлялась, Михаил Петрович обмер, поняв свою ошибку, но Антонина пришла в себя, порозовела, жадно выпила оставшуюся водку, глянула осмысленно, потом подошла к столу и закусила огурцом.
– Что случилось? – пролепетал Михаил Петрович.
– Ох, Миша, там на дороге кто-то лежит мертвый, – Антонина говорила почти спокойно, видно, водка подействовала.
– Да что ты несешь? Ты почему не уехала?
– Я же тебе говорю, я иду, а на дороге почти возле полотна кто-то лежит. Я сослепу-то думала, что это тюк какой-то, наклоняюсь, а тут встречная электричка прошла, я при свете и увидела, что это человек мертвый. Мужчина или женщина, я не заметила, а только мертвое оно.
И народу кругом никого. Я так испугалась, сумки бросила и назад бежать, думала, тебя догоню.
– А чего ж ты не кричала?
– Да я кричала, а потом запыхалась, еле добежала, думала, упаду там на месте от страха.
– Ну вот что, – Михаил Петрович стал собираться, – надо пойти посмотреть, может, живой там кто.
– Да что ты, Миша, мертвый. Как есть мертвый, глаза остекленели. Да я в жизни туда близко не подойду.
– Ты скажи подробно, где это, я сам найду.
