А может быть, все происходило не так. Убийца подождал ее в комнате перед кабинетом, убил, потом перетащил труп к ее письменному столу, оставил розу, записку и исчез. Но тогда женщина была бы в пальто. Директор ведь оставляет верхнюю одежду не в общей раздевалке, а у себя в кабинете, такая уж у него привилегия. Сергей заглянул в шкаф. Да, пальто висит. Родственники еще не забрали, конечно, кабинет-то все время закрыт. И сейф опечатан, надо у следователя разрешение брать.
Сергей осмотрел пальто. Хорошее пальто, дорогое, почти новое.
В карманах ничего нет, забрали, верно, все ребята из района. На столе ежедневник, записи разные о встречах, ну, тут все равно без завуча не разобраться. Что делать, надо искать бабушку из раздевалки, расспросить ее подробно, и, если повезет, он все сплетни узнает и про детей, и про учителей, и про директора.
Справившись у секретаря, как зовут нянечку, Сергей спустился на первый этаж. Перемена кончилась, и в раздевалке наступила блаженная тишина.
– Прасковья Лукинична, вы где?
– Чего кричишь? Тут я, заходи, – из закутка выглянула бойкая сухонькая старушка весьма преклонного возраста.
Сергей представился, предъявил свое удостоверение.
– Да знаю я, что ты из милиции, видно по тебе.
Ого, бабуля-то физиономистка!
– Ну, Прасковья Лукинична, раз от вас ничего не скроешь, то давайте побеседуем откровенно. Женщина вы, я вижу, наблюдательная, умом не обижены, свое мнение у вас имеется, вот и изложите мне все, а я послушаю.
Сергей огляделся и нахально добавил:
– Чайку вот выпил бы, если нальете.
Тетя Поля сначала нахмурилась, но потом налила ему чаю в красивую кружку с петухом, подвинула печенье.
– Я уж говорила, вечером накануне завуч просила меня цветы поставить в вазу пораньше.
– А завуч поздно ушла?
– В девятом часу, после педсовета еще задержалась.
– Нормально завуч выглядела, расстроенная чем не была?
– Я вот тебе скажу, хоть и нехорошо про покойницу, но от нашей директрисы люди в нормальном виде не выходят.
– Что, крутая дама? Разносы учиняла?
– Да нет, никогда не кричала, спокойно все, тихим голосом, да такое скажет, что человек не в себе становится.
– И вам попадало?
– Ну мне-то что: сижу себе тут, сторожу, станет директор с нянечкой связываться. А вот учителям да детям – ох доставалось! Ребята ее так и звали: наша кобра очкастая.
– А чем же учителя-то ей не угодили?
– По-разному. С Аллой у нее на почве учебы разногласия.
