– В хирургии, говоришь? А доктор старый или молодой? Какой из себя-то?
– Свекровь говорила – немолодой, роста небольшого, худой вроде… Так еще головой поводит… будто ему что-то мешает или шею воротником трет…
– Так это точно Арсений Петрович! – расцвела старуха. – Точно, он все время так голову поворачивал!
– Арсений Петрович? – переспросила Надежда.
Она сама не верила в свою удачу – описала врача, опираясь на ненадежное свидетельство Зинаиды Павловны, и, как выяснилось, попала в точку.
– А как его фамилия?
– Фамилия? Фамилия… Вот ведь, сказала, что нет у меня склероза, а он тут как тут, родимый… Ну, не могу вспомнить… Что-то такое вроде бы на «Тр»…
– Трубников? – наугад предположила Надежда.
– Трефилов?
– Да нет, милая, не так. Вот не могу вспомнить – и все! А ты сходи-ка в отделение, в хирургию, там Олимпиада Самсоновна работает, она уж, почитай, лет сорок там… еще когда эта больница у Гренадерского моста находилась. Так она тебе точно скажет, какая у Арсения Петровича фамилия.
– А сам-то он уже не работает?
– Боюсь соврать, но как будто на пенсии.
– Спасибо вам, бабушка, – поблагодарила Надежда.
После ее ухода полная блондинка выглянула из окошечка справочного и поманила к себе старуху уборщицу.
– Устиновна, что вам эта баба говорила?
– А тебе что за дело? – проворчала старуха. – Сидишь тут, только людей облаиваешь, не можешь толком ответить.
– Нет, вы уж скажите, – настаивала блондинка.
– Да зачем тебе? Отвечала бы сама, так все бы знала.
– Да вы зайдите ко мне, – засуетилась блондинка, – вот, конфет шоколадных хотите?
Старуха дала себя уговорить, зашла в справочное и съела четыре шоколадные конфеты с мягкой начинкой, поведав заинтересованной блондинке, что посетительница искала всего лишь доктора с хирургии, такого… шеей все время поводит, но она, старуха, фамилию его не вспомнила, а направила женщину к Олимпиаде Самсоновне.
Блондинка выпроводила уборщицу, подарив ей оставшиеся полкоробки конфет, чему та несказанно удивилась.
После ее ухода блондинка закрыла окошечко и сняла трубку телефона. Произнеся несколько слов, она послушала ответ, кивнула, повесила на окно табличку «Перерыв пятнадцать минут», закрыла справочное и торопливо проскочила через холл во двор больницы, наспех накинув пальто.
Капитан Гусев всегда считал Новый год самым лучшим праздником, но в этот день он убедился, что так же полагает и весь народ.
