Сын учился в институте, а потом заболел, бросил учебу, потом снова поступил… да время-то упустил, ну, в общем, выследила его Евдокия и навела этих, из военкомата. У нашей Евдокии просто страсть какая-то, ходила по квартирам, выискивала призывников и повестки им вручала. Причем из чистой, так сказать, любви к искусству. Потому что денег ей за это никаких не платили. Случалось, домой ее не пустят, так она парня часами у подъезда караулит. Так и в этом случае. Мать за него просила, всего-то отсрочку нужно было небольшую, но парень, сын-то, поговорил там резко, всех против себя восстановил, не по злобе, а по неопытности, так-то мальчик он хороший… в общем, отправили его в Чечню.
– Ужас какой!
– Да, а сын-то единственный. И Майя наша заболела, а когда он там пропал без вести, то она и вовсе стронулась. Стала в церковь ходить, больше, говорит, никто не поможет. И все ходила и ходила, и днем, и рано утром…
– В шесть утра? – перебила Надежда, вспомнив, когда начинается утренняя служба в церкви.
– Ну да, – обрадовалась Маргарита Ивановна.
– И с неделю назад бог внял ее мольбам, пришло письмо от сына из госпиталя. Ранен, но руки-ноги, голова целы, то есть калекой не будет. Встречаю я Майю, она и говорит, что хоть Евдокии желала всего самого худшего, что, кстати, и случилось, но теперь у нее не то чтобы совесть проснулась, а чувство справедливости. Сын скоро вернется, она на радостях мне и призналась, что в то утро, когда Евдокию убили, она тоже в шесть утра на службу церковную шла, как обычно. Майя живет на третьем этаже, значит, выходит она из квартиры, Евдокия где-то наверху ведрами гремит.
И вдруг лифт вниз поехал, Майя думала, что это Евдокия спускается, и спряталась за решетку, которая батарею закрывает, там угол темный.
– А чего это она Евдокию боялась? Самое страшное та ей уже сделала.
– Она не Евдокию, а себя боялась, говорила, что не может с Евдокией встречаться, хотелось убить ее на месте. Учтите ее состояние, – добавила Маргарита Ивановна, – от сына ни слуху ни духу, известно только, что он в Чечне, а Евдокия ведь при встрече обязательно норовит спросить, как сыночку служится и пишет ли маме письма.
– Ну и сволочь!
– Да уж, как говорится, горбатого могила исправит. И вот, спряталась Майя, а тут открывается входная дверь, и появляется человек.
– Какой человек? – вскрикнула Надежда.
– Вот и к делу подошли. Майя говорит – человек как человек, нормальный в общем. Мужчина, нестарый еще, но в возрасте. Росту невысокого, по виду крепкий.
