Ей казалось невероятным, что от подобной близости стало трудно дышать, а странный блеск в глазах Мартина и вовсе вызывал головокружение. Она еще раньше хотела спросить у сестер, как лучше всего поступать в подобных ситуациях, но, поглощенная разработкой тайной операции с Ральфом, напрочь об этом забыла. Лиззи подозревала, что ей на выручку может прийти остроумие, но язык будто прирос к нёбу, так что она могла лишь отрицательно качать головой и надеяться, что этого будет достаточно."
"— Ах, — сказал Мартин, улыбаясь еще шире.
— Ты такая красивая, милая, что, боюсь, я не в силах сопротивляться. Я намерен снова поцеловать тебя, Лиззи, и это доставит удовольствие нам обоим.
Не говоря больше ни слова, он склонил голову и мягко поработил ее губы. Лиззи не отстранилась, и Мартин продолжил целовать ее до тех пор, пока не добился ответа. Стоя в луче лунного света и крепче прижимая податливую девушку к себе, он продолжал целовать ее. Она вела себя так свободно и раскованно, что Мартин вдруг засомневался, не зная, как поступить.
Он не хотел пугать Лиззи, но при этом намеревался сделать в их отношениях большой шаг вперед. Нежно, но настойчиво прижимаясь к ее губам, он заставил их раскрыться, и его язык медленно вошел в ее рот, показывая, каким приятным может быть поцелуй. Лиззи не мешала ему продолжить свое чувственное исследование.
Ей доставляло огромное удовольствие находиться в объятиях Мартина и наслаждаться его поцелуями, но, когда его ладонь сжала ее грудь, она с ужасом отпрянула, оглушенная суровой реальностью, и расплакалась.
— Лиззи? — Проклиная собственную несдержанность, Мартин снова сгреб ее в охапку, невзирая на ее вялые протесты. — Мне очень жаль. Теперь я понимаю, что поспешил. Лиззи? Милая?
Девушка натужно сглотнула и перестала всхлипывать.
— Значит, это правда, — прерывистым от рыданий голосом заявила она. — Мне говорили, что ты — распутник, который лишь хочет заманить меня в постель, но я не верила. Оказывается, это все же правда!
Мартину было почти нечего сказать в ответ на ее обвинения, лишь один момент оставался для него не проясненным.
— Кто тебе это наговорил?
— Сара, и Белла, и Каро. Они уверяют, что вы все распутники. И ты, и Макс, и лорд Дарси, и лорд Денби. А в нас — увы! — есть нечто притягательное для мужчин вроде вас.
Признавая разумность слов Лиззи, Мартин молчал, продолжая сжимать ее в объятиях и наполовину зарывшись лицом ей в волосы.
