В противном случае он бы не вел себя подобным образом вчера вечером. Бедная Феба! Она очень огорчена?
– Она места себе не находила, когда я пришел, – ответил Том. – Дрожала как осиновый лист! Понимаете, такое с ней случается, когда она огорчится, но теперь ей уже лучше, хотя она, конечно, измучена донельзя. Однако вся штука в том, леди Ингам, что она хочет, чтобы я отвез ее домой!
– Хочет, чтобы ты отвез ее домой? – эхом откликнулась миледи. – Невозможно! Она не может хотеть этого!
– Нет, она желает именно этого, – упорствовал Том.
– Феба утверждает, что обесчестила не только себя, но и вас. А еще она говорит, что скорее согласится предстать перед леди Марлоу, чем вновь встретиться с кем-либо в Лондоне. В любом случае Фебе не придется долго страдать в Остерби, ведь как только издатели отвалят ей куш – я имею в виду, как только они заплатят ей! – они с Сибби поселятся в каком-нибудь маленьком домике. Она намерена тотчас же засесть за новый роман, потому что ей уже предложили за него приличные деньги!
Столь ошеломляющие новости оказали на миледи самое пагубное воздействие.
К вящему ужасу Тома, она испустила короткий стон и откинулась на подушки, закрыв глаза. Приведенная в чувство флакончиком с нюхательными солями, которым помахали у нее под носом, и одеколоном, которым натерли ей виски, она пришла в себя настолько, что потребовала от Тома тотчас же привести к ней Фебу. Джорджиана, поймав полный сомнения взгляд, что юноша метнул на нее, взяла свои перчатки и ридикюль, сообщив – ей пора уходить.
– Полагаю, она предпочла бы не встречаться со мной, как вы думаете? Я все прекрасно понимаю и прошу передать ей заверения в моей любви, мистер Орде, и убедить Фебу в том, что я по-прежнему остаюсь ее другом!"
"Задача утвердить Фебу в мысли без отвращения отнестись к перспективе смены лондонского высшего общества на парижское оказалась нелегкой. Тщетно миледи твердила ей о том, что даже если какая-нибудь злонамеренная сплетня о ее падении достигнет Парижа, то они смогут все отрицать; напрасно обещала девушке представить ее королю Людовику; впустую живописала очарование и веселые нравы, царящие при французском дворе.
Феба лишь содрогалась в ответ на все заманчивые предложения. Том, которого миледи призвала употребить все свое влияние на девушку, тоже потерпел неудачу. Прибегнув к суровому тону, он заявил Фебе, что она должна стряхнуть с себя хандру и попытаться вновь взять себя в руки.