Я чувствую его теплое дыхание с запахом моего смородинового чая. Его мягкие руки на моей талии. Его губы… Сухие. Осторожные. Неловкие.
Это как-то… Надо просто расслабиться! И выбросить из головы все лишнее.
Глава 21
Костя
Сказал же: всё! Нафиг нудную училку. Пусть ей Валерчик мозги трахает. На другое он вряд ли способен. Да и она тоже. Оба мастера долбить мозг. Вот пусть и любят друг друга в голову.
Мля… Не удержался, представил ее на коленях. На фига? Она же фригидная, по-любому. Даже сейчас, когда я ее целовал и лапал так, что она должна была задымиться, она осталась замороженной селедкой.
Даже не обняла меня. Руки висели, как плети. Губы были безжизненные и холодные. У нее и дыхание веяло холодом… Да она просто зомби!
Ну, бывают такие женщины. Которым секс не нужен. Раньше я с этим феноменом не сталкивался, но вот, довелось.
Нафиг!
К подъезду подъезжает вызванное мной такси. Я сажусь на заднее сиденье. Смотрю на пробегающие мимо дома и деревья. Немного подташнивает. От движения. И от похмелья.
И от ощущения своего двойного фиаско.
А, может, и хорошо, что до основного не дошло? Пришлось бы бесчувственное бревно трахать. После такого можно и импотентом остаться!
Вот Валерчик и так импотент. Ему норм. Он же ей типа предложение сделал, – вспоминаю я. Еще тогда. Но что-то мне подсказывает, что она звездит. Такой, как Валера, будет два года ходить, вздыхать и цветочки с маминой клумбы носить, пока решится в первый раз ручку поцеловать.
И, кстати, возможно, он теперь училку бросит. Ведь я жестко засосал ее с языком у него на глазах.
Мля… Она меня убьет. Или Варламу пожалуется.
* * *
Я уже дома. Так… чем я займусь сегодня? Можно вызвать Марину или Катю. Или Наташу с Алиной. Всех вместе сразу. Или по очереди. Но, мля… скучно. И тошно.
Самое правильно сейчас – просто вздремнуть. Чтобы алкогольные пары окончательно выветрились. И в башке все встало на место. Как надо. Что не надо, у меня и так стоит! При всем полудохлом самочувствии.
Говорят, алкогольное отравление действует на мужчин на уровне примитивной физиологии.
Организм думает, что он смертельно отравлен и скоро сдохнет. А это значит, что надо срочно оставить потомство. Вот отсюда этот бешеный стояк, когда ты вообще никакой.
Да уж точно не от воспоминаний о холодных губах училки! И о ее теплой упругой попке. И о горячих сладких сосках…
* * *
Сам не заметил, как провалился в сон. Просыпаюсь – за окном уже темно. Время девять. Продрых весь день. Чувствую себя неплохо, кстати.
