Человек скалится, как дикая собака, которая никогда и не была домашней. Острие ножа выписывает затейливые фигуры.
– Че, выше пояса ты тоже ничего не чувствуешь?
На Белке дурацкое форменное платье с белым передником, а все знают, что киборги, предоставляемые социальной службой, – полное барахло. Многозадачная программа медицинской сиделки, установленная на старую модель Mary или DEX’а, поглощает все ресурсы киборга. Да, он по-прежнему должен защищать хозяина любой ценой, но делает это крайне бестолково, стараясь никому не причинить вреда, – скорее сам насадится на нож, чем попытается его выхватить.
Поэтому никто не ожидает, что эта невзрачная кукла, не прекращая улыбаться, без приказа и предупреждения метнется вперед и молниеносно сломает протянутую к хозяину руку о свое колено, а незадачливый грабитель еще долго с содроганием будет вспоминать не столько хруст костей и адскую боль, сколько ту кошмарную улыбку.
– Превышение обороны, – словно в пустоту замечает Стрелок пять минут спустя, заезжая в подъезд.
– Я уже извинилась, – в тон ему отвечает Белка, и улыбка у нее теперь довольная-предовольная."
"Кай «не замечал» здоровенного змеелюда, пока тот не подобрался вплотную, да и тогда всего лишь посторонился, уступив незнакомому и потенциально опасному объекту место напротив хозяина. После нападения на мяч Стрелок от греха подальше велел киборгу отключить программу охраны, и Кай наверняка счел это своим великим достижением. Сам киборг бессилен против хозяина, но, если того придушит (или прожжет кислотой) кто-то другой, это решит все проблемы.
– Не то слово, – согласился Стрелок. – Привет, Ташшиас!
Змеелюд пробурчал-прошипел что-то непереводимое. К местным жителям он относился как к неизбежному злу, а на время гонок брал отпуск и уматывал в неизвестном направлении, ожидая, пока станция снова не превратится в упоительно пустынную нору с множеством укромных уголков. Стрелка, впрочем, змеелюд всегда рассматривал с интересом, как забавный казус.
На родине Ташшиаса настолько искалеченную особь прикончили бы сразу после вердикта врачей, причем по ее же просьбе. Возиться с паралитиком никто не станет, змеелюды и здоровых-то сородичей едва выносят. Но у хумансов другие обычаи, и это хорошо. У них мирные профессии вроде техника не считаются позорными, а их обладатель – больше ни на что не способным слабаком.
– Ты туда? – Стрелок кивнул на опечатанный шлюз.
– Нет, пока здесь осмотрюсь, пшшшт.
