В одно мгновение он подпрыгнул, уцепился за волосы Нэнси, и в следующую секунду мы лицезрели самый странный и самый романтичный поцелуй, какой себе только можно представить…
Едва мохнатый губки Гого коснулись губ Нэнси, как её тело подхватил поток алой магии. Она менялась прямо на глазах, постепенно уменьшаясь в процессе поцелуя, и уже скоро перед нами снова была маленькая летучая мышка. Когда поцелуй был разорван, Гого пискнул что-то восторженное, но нечленораздельное, и тут же прижал свою любовь к себе.
— Сработало! – завопила Нэнси на своём, мышином, и также вцепилась в Гого объятиями.
– Ты расколдовал меня, мой принц!
Крылатка начала судорожно целовать крыса в макушку, щеки, нос, и никак не собиралась останавливать этот залп агрессивной нежности.
— Какого?.. – Эдвард не находил слов. Я и сама знатно удивилась. Конечно, моя теория была в том, что раз Арс сделал это проклятье на основе моего, значит, и лекарство должно быть тем самым. Вот только у меня-то оно не сработало! А тут солнце ещё не показалось, но Нэнси снова была собой.
Это определенно действие поцелуя. Не пойму, я-то что, рыжая?! А, хотя… ну да, справедливо.
Летучка резко оторвалась от своего возлюбленного, в один взмах оказалась рядом с нами. Она лизнула сначала меня, а потом и щеку шокированного герцога, пища в процессе:"
"— Спасибо! Спасибо! Спасибо!
Никто не успел ничего сказать. Уже через несколько мгновений голубки скрылись в коридоре, а мы остались втроем. Я, Эдвард и его вопросы.
— Яна… что… что произошло?
— Поцелуй истинной любви, – честно ответила я.
– Как в сказке. В детстве мама рассказывала мне много историй о том, что если заколдованную принцессу поцелует тот, кто истинно её любит – проклятье будет снято. Я же часто видела этого подвального крысенка, когда приходила подкармливать Нэнси в кладовку. Вот и подумала, что творящееся вокруг безумие требует таких же безумных мер в противовес.
— Это… звучит, действительно, безумно, – Эдвард смотрел на меня без особого доверия, и его можно было понять.
– Говоришь, эта крыса живет в подвале? Надо изучить его сородичей, вдруг их слюна производит какой-то странный антидот. Хотя чтобы нам так повезло… нет, это всё же какой-то бред.
Я успела пожалеть, что не проверила свою теорию подальше от Эдварда. Но сделай я так, и мои просьбы: «впусти жен к проклятым стражникам, чтобы они их поцеловали», звучали как ещё большее безумие. А так он увидел всё своими глазами.
— Так или иначе, кажется, мы нашли зацепку.
