Он поглядел в сторону ворот и зарычал, обнажая страшные клыки.
— Что-то я его не вижу. Впрочем, посмотри сама.
Он разжал пальцы.
Я качнулась, попятившись. Мне хотелось крикнуть отцу: «Беги!» — но…
Отца возле ворот не было. Там лежал белесый от лунного света лук, к створке ворот был прислонен колчан с такими же белесыми стрелами. Горная рябина. Откуда? Ведь еще мгновение назад их не было… Потом они качнулись, дрогнули, как отражение в воде, и превратились в мешок, туго набитый припасами. Вскоре исчез и мешок.
Теперь на том месте стояли, обнявшись, мои сестры. И плакали.
У меня подгибались колени.
— Что это?..
Я не договорила. Возле ворот снова стоял мой отец!
— Разве тебя не предупреждали? Не говорили, что нужно быть бдительной? — сердито спросил Тамлин. — Или Асилла не объясняла тебе, что твое человеческое восприятие легко обмануть?
Тамлин отошел назад и злобно зарычал. Настолько злобно, что существо у ворот превратилось в сверкающую полосу и с быстротой молнии исчезло во тьме.
— Дура! — бросил Тамлин, поворачиваясь ко мне.
— Если тебя все-таки угораздит бежать, делай это хотя бы днем.
Он смерил меня взглядом. Его клыки исчезли, когти остались.
— Ночью по лесу шастают твари пострашнее, чем богге. Правда, та, что пыталась выманить тебя, не настолько опасна. Но и она с удовольствием полакомилась бы тобой.
Я снова обрела дар речи. Из меня сразу же полезли сердитые слова.
— И ты еще смеешь меня упрекать? Я выглядываю в окно, вижу своего увечного отца. Он жестами зовет меня.
Неужели ты думал, что я не выскочу наружу и не побегу к нему? Или ты решил, что я с радостью останусь здесь навсегда? Ну как же! Ты обещал позаботиться о моей семье! Тебе важны не они и не я, а это ваше Соглашение. Оно позволяет тебе и таким, как ты, убивать людей при каждом удобном случае!
Тамлин согнул пальцы, пытаясь убрать когти, но те не желали уходить внутрь. Они были готовы вцепиться мне в горло.
— Фейра, чего ты хочешь?
— Вернуться домой!
— А что ты называешь домом? Хочешь вернуться к жалкому существованию, которое влачила, пока не оказалась здесь?
Мне стало тяжело дышать.
"
"— Когда-то я дала обещание. Пообещала умирающей матери, что буду заботиться о нашей семье, как могу. Этим я и занималась. Все, что я делала каждый день и каждый час, было выполнением моей клятвы. Охота стала единственным занятием, позволявшим мне кормить отца и сестер. Оказавшись здесь, я нарушила клятву.
Тамлин молча направился в дом. Постояв, я пошла следом.
