— Чем я должна отрабатывать свое пропитание и крышу над головой? Неужели ничем?
Вопрос мой звучал глупо, особенно после слов хозяина. Но мне хотелось предельной ясности.
Чувствовалось, моя назойливость не нравится Тамлину.
— Меня не заботит, на что ты употребишь свою жизнь.
Ласэн выразительно кашлянул. Тамлин сверкнул на него глазами. Они переглянулись, мне же их молчаливый диалог был совершенно непонятен. Тамлин шумно выдохнул и спросил:
— Неужели у тебя нет никаких… интересов?
— Никаких, — сказала я.
Не рассказывать же ему про любовь к живописи.
Ему и так было трудно вести со мной более или менее учтивый разговор.
— Как это похоже на людей, — пробормотал Ласэн.
Тамлин скривился, но не упрекнул друга.
— Трать свое время на что хочешь, — сказал он мне. — Только не наделай бед.
— Ты всерьез считаешь, что я останусь здесь навсегда?
На самом деле моя фраза звучала по-иному: «Значит, я буду жить в сытости и роскоши, а моя семья обречена на голодную смерть?»
— Не я устанавливал правила, — прорычал Тамлин.
— Мои близкие голодают, — сказала я.
Я не считала зазорным просить, тем более не за себя. Я дала обещание, которое привыкла выполнять. Без этого обещания я чувствовала себя пустым местом.
— Пожалуйста, отпустите меня домой. Ведь должны же быть в правилах Соглашения какие-то другие лазейки. Другие способы искупить мою вину.
— Искупить вину? — удивился Ласэн. — Ты даже прощения не попросила за убийство Андраса.
Он забыл, как совсем недавно раскланивался передо мною и говорил льстивые слова.
— Я прошу прощения, — прошептала я, глядя в его единственный красно-коричневый глаз.
Ласэн привалился к спинке стула:
— Как ты его убила? Между вами произошло кровавое сражение? Или это было хладнокровное убийство?
У меня одеревенела спина.
— Сначала я выпустила в него рябиновую стрелу. Потом обычную, в глаз. Он не пытался на меня напасть. После первого выстрела он лишь смотрел на меня.
— И ты все равно его убила, — прошипел Ласэн. — Он и раненый мог бы свалить тебя одним ударом.
Но он этого не сделал. Зато ты его добила, а потом хладнокровно содрала с него шкуру.
— Довольно, Ласэн! — резко оборвал своего придворного Тамлин. — Я не желаю знать подробности.
Он повернулся ко мне — бессмертный, свирепый, непреклонный.
Не дав ему рта раскрыть, я заговорила сама:
— Без меня моя семья не протянет и месяца.
Ласэн хмыкнул. Я сердито скрежетнула зубами.
— У тебя никогда не сводило живот от голода? — спросила я.
