— Если хочешь уйти, уходи, — добавил фэец, сверкнув зубами. — Я не собираюсь удерживать тебя силой. Ворота открыты. Можешь жить в любом уголке Притиании.
Где меня быстро слопает или замучает какой-нибудь кровожадный фэйри… И все же, пусть эта усадьба сказочно красива, мне нужно возвращаться в мир людей, к своей семье. Обещание, данное умирающей матери, — это все, что придавало смысл моей жизни. Я по-прежнему стояла у стены и не приближалась к столу.
— Как хочешь, — прорычал он и принялся за еду.
Я дважды отказалась.
Наверное, это имело какие-то последствия, однако я не успела даже подумать о них. Мимо меня кто-то прошел и направился дальше, к столу.
— Итак? — произнес незнакомец.
Он тоже был из фэйской знати: рыжеволосый, в красивом камзоле цвета тусклого серебра. И у него часть лица скрывала маска. Вошедший слегка поклонился хозяину поместья и встал, скрестив руки на груди. Похоже, меня он даже не заметил.
— Итак… что? — вопросом ответил мой пленитель, вскинув голову.
Его жесты больше напоминали звериные, нежели человеческие.
— Значит, Андрас мертв?
Мой пленитель — или спаситель — кивнул.
— Прими мои соболезнования, — тихо добавил он.
— Как… его убили? — спросил незнакомец и напрягся, даже костяшки пальцев побелели.
— Рябиновой стрелой, — ответил сидящий. Рыжеволосый зашипел. — Судебный порядок, регламентированный Соглашением, обязывал меня разыскать убийцу. Я нашел эту смертную и… дал ей прибежище.
— Получается, какая-то девчонка… смертная девчонка убила Андраса.
Это не было вопросом или признанием случившегося.
Слова рыжеволосого вылетали, точно стрелы, обильно смазанные ядом. Он посмотрел на стул, предназначавшийся мне.
— Значит, суд нашел эту девчонку виновной, — произнес рыжеволосый, словно размышлял вслух.
Обладатель золотой маски невесело рассмеялся и указал на меня:
— Магия Соглашения привела меня к порогу ее лачуги.
Незнакомец изящно, как в танце, повернулся в мою сторону. Его маска была бронзовой, напоминающей лисью морду. Открытыми оставались лишь нижняя половина лица и верхняя часть лба.
Я сразу заметила страшный шрам, оканчивающийся на подбородке. Бо́льшая часть шрама скрывалась под маской и тянулась, наверное, до самого лба. Рыжеволосый успел не только заиметь шрам, но и потерять один глаз, замененный золотым. Поразительнее всего, что металлическое глазное яблоко двигалось, как настоящий живой глаз.
Даже издали я видела, как округлился его второй глаз, красновато-коричневого цвета. Он принюхался.
