Я так привыкла видеть его в маске, что меня продолжало удивлять его лицо, свободное от золотого панциря.
Ради этого… ради этого тоже я убила тех фэйри. Их смерти не были напрасными, однако… Когда я очнулась воскресшей, на мне не осталось ни одного пятнышка крови, словно принесенная мной жертва давала право смыть с себя кровь.
— Ты хочешь о чем-то спросить?
Мой голос звучал спокойно. И опустошенно. Я искренне старалась найти бодрые радостные интонации… ради Тамлина, ради того, что навсегда осталось в прошлом… и не могла.
Он не ответил и лишь слегка улыбнулся. По человеческим меркам на вид Тамлину можно было дать лет двадцать шесть или двадцать восемь. Но он не человек… как и я теперь.
Я не знала, радоваться мне или нет.
Сейчас меня меньше всего занимало собственное бессмертие. Я должна бы стоять на коленях и просить прощения. У Тамлина. У родных и друзей тех, кого убила. Стоять на коленях и плакать от стыда.
— Фейра, — снова произнес он, отпуская мою ногу и вставая у меня между колен. — Смогу ли я когда-нибудь отплатить тебе за то, что ты сделала?
— В этом нет необходимости, — только и могла ответить я.
Случившееся не переиграешь. Я хотела, чтобы темная, сырая камера, где я провела три месяца, навсегда изгладилась из моей памяти вместе с лицом Амаранты. Я не знала, сумею ли когда-нибудь забыть лица моих сегодняшних жертв. Даже если снова возьмусь за кисть, в оттенках цвета и игре света я все равно буду видеть их лица.
Тамлин обхватил мое лицо, наклонился… и вдруг отпустил. Его взгляд упал на мою левую, татуированную руку.
Нахмурив брови, он вглядывался в рисунок темно-синих линий.
— Фейра…
— Я сейчас не хочу говорить об этом, — пробормотала я.
Уговор с Ризандом казался мне пустяком по сравнению с пятном, которое легло на душу, и ямой в сердце. Но я не сомневалась, что обязательно увижу Ризанда снова.
Тамлин водил пальцами по затейливым узорам.
— Мы что-нибудь придумаем, — пообещал он.
Его рука поднялась выше и застыла на моем плече. Тамлин открыл рот, но я уже знала, о чем он собирается говорить.
Нет, не сейчас. Мне требовалась передышка.
— Потом, — шепнула я и обвила его ноги своими, привлекая к себе.
Я положила ладони ему на грудь, ощущая удары бессмертного сердца. Я знала, что́ мне нужно сейчас. Конечно, этим не смыть содеянного, но… Я нуждалась в его близости. Мне хотелось надышаться им, насладиться им, напомнить себе, что он и наша любовь — не сон.
— Значит, потом, — согласился Тамлин.
Он наклонился и поцеловал меня.
