Краешком глаза я видела, как верховный правитель Двора лета слегка ослабил плечи… Какой же выбор сделал сам Ризанд, когда проникал в разум несостоявшегося беглеца?
— Встряхни его, Ризанд, — велела Амаранта, разваливаясь на троне.
Потом она подала знак верховному правителю Двора лета:
— С телом потом можешь делать что угодно.
Верховный правитель Двора лета поклонился, словно получил подарок, и взглянул на своего подданного. Пойманный беглец затих, теперь он сидел на полу, обнимая колени. Волна страха прошла. Чувствовалось, он принял неизбежное.
Ризанд вынул руку из кармана. Она повисла, как повисает обычная рука, но мне показалось, что я вижу призрачные когти. И они появились, когда он слегка согнул пальцы.
— Ризанд, я уже начинаю скучать, — вздохнула Амаранта.
Она лениво поигрывала фалангой пальца Юриана. На меня Амаранта не взглянула ни разу — до такой степени ее поглотила новая жертва.
Пальцы Ризанда сжались в кулак.
Глаза обреченного широко распахнулись и тут же остекленели. Он завалился на бок, в лужу собственной мочи.
Из носа и ушей потекли струйки крови.
Он был мертв. Все свершилось быстро, легко и… неотвратимо.
— Я приказала встряхнуть его разум, а не крушить мозги, — раздраженно бросила Ризанду Амаранта.
Вокруг меня переминались с ноги на ногу и шушукались. Больше всего мне хотелось заползти в свою камеру и выжечь увиденное из памяти. На лице Тамлина не дрогнул ни один мускул. Какие ужасы довелось ему видеть за свою долгую жизнь, если умерщвление провинившегося оставило его равнодушным?"
"Ризанд невозмутимо пожал плечами и вновь сунул руку в карман.
— Прошу прощения, моя королева.
Не дожидаясь разрешения удалиться, он повернулся и пошел в дальний конец тронного зала. Обо мне он словно забыл. Я молча последовала за ним, сдерживая дрожь и стараясь не думать о теле, простертом возле помоста. Труп Клеры до сих пор висел на стене. Мысли о ней я тоже гнала.
Толпа торопливо расступалась перед нами. Мое ухо ловило сердитый шепот: «Шлюх… Шлюх Амаранты». Многие, наоборот, одобрительно улыбались и говорили: «Хорошо, что он расправился с этой мразью… Предателей надо убивать».
Ризанда одинаково не трогали ни хулители, ни льстецы. Он шел неторопливо, чуть понурив плечи. Знал ли кто-нибудь, помимо его самого и верховного правителя Двора лета, что это убийство стало жестом милосердия? Убитый собирался бежать не из-за собственной трусости. Наверняка были и другие, причастные к его побегу. Возможно, что и сам верховный правитель Двора лета.
