На пороге стояли караульные, притащившие меня сюда. Ризанд лениво махнул им рукой:
— Она выполнила задание. Я доволен. Отведите ее назад.
Караульные схватили меня, но Ризанд оскалил зубы в отнюдь не дружественной улыбке. Караульные остановились.
— Отныне никаких «работ по дому» и иных заданий.
Голос Ризанда сейчас напоминал мурлыканье кота, зовущего кошку для любовных игр. Желтые глаза караульных остекленели и подернулись пеленой, рты раскрылись.
— Передайте всем вашим. Держитесь от ее камеры подальше — и чтоб никто ее пальцем не тронул.
А кто тронет, тот возьмет кинжал и вспорет себе брюхо. Поняли?
Караульные оцепенело кивали. Потом заморгали, словно просыпаясь от сна, и расправили плечи. Я старательно прятала дрожь. Тут не обошлось без магии. Возможно, Ризанд прогулялся и по их мозгам. Но его приказ действовал: караульные больше не решались притрагиваться ко мне.
Я вышла в открытую дверь.
— Всегда рад тебя видеть, — промурлыкал мне вдогонку Ризанд.
Глава 39
С тех пор мне стали утром и вечером приносить свежую, горячую еду.
Я мигом проглатывала ее, но все равно проклинала имя Ризанда. На работу меня больше не гоняли, и я целыми днями ломала голову над загадкой Амаранты. Обычно мои умственные усилия кончались стойкой головной болью. Я десятки раз повторяла стихотворные строчки загадки, напрасно рассчитывая на вспышку озарения.
Проходили дни. Я не видела ни Тамлина, ни Ласэна. Даже Ризанд не появлялся, чтобы меня подразнить. Я осталась одна, совсем одна, запертая в стенах камеры.
Меж тем крики извне неумолчно звучали днем и ночью: иногда тише, иногда громче. Когда они делались совсем невыносимыми и мешали думать, я подносила к лицу левую ладонь и смотрела на татуированный кошачий глаз. Я пыталась понять, почему Ризанд не пощадил даже мою ладонь. Может, это тихое напоминание о Юриане, изощренная пощечина? Или знак того, что рано или поздно я всецело окажусь во власти Ризанда? Хотя я вряд ли нужна ему в виде глаза для перстня или фаланги пальца, болтающейся на шее.
Иногда я пыталась разговаривать с татуировкой, после чего проклинала себя за глупость. Или проклинала Ризанда. Однажды я проснулась среди ночи, и — честное слово — кошачий глаз мне подмигнул.
Если я правильно следила за ходом времени, отмечая его по завтракам и ужинам, дня через четыре после моей встречи с Ризандом ко мне в камеру явились две фэйские женщины.
Как и Ризанд, они прошли через щели между стеной и дверью в виде клубящихся облачков.
