Если никто не смеет пересечь Стену без позволения Амаранты, значит, это делается по ее приказу.
Наверное, и расправа над семьей Клеры Бадор была одобрена Амарантой.
— Чего ж тут удивляться? — вздохнула Асилла, вытирая стол рукавом. — Ей же надо заранее вызнать все сильные и слабые стороны людей. Амаранта не станет бить наугад. Она точно рассчитает каждый удар. За это король ее и ценил.
Значит, не напрасно я говорила отцу и сестрам, чтобы при малейших признаках опасности садились на корабль и плыли как можно дальше.
Но когда я предостерегала их, когда говорила с Нестой, я и не подозревала, что все настолько опасно. Мне было невыносимо думать о заточении Тамлина. Сейчас каждая минута его жизни — кошмар наяву. Даже если Амаранта еще не дошла до пыток, его терзают угрызения совести. Он скорбит по погибшим соратникам, ненавидит себя за бессилие и ложь, которой был вынужден забивать мне мозги… И при всем этом он сам отправил меня в человеческий мир. Получается, его соратники, включая Андраса, погибли напрасно.
Тамлин боялся подставить меня под удар. «Даже если мы выстоим против натиска болезни… они тебя выследят… она найдет способ тебя убить».
Мне вспомнились его неуклюжие попытки ухаживать за мной и как быстро он их оставил… Какие тут ухаживания, когда поначалу я не хотела с ним даже говорить и выискивала способы сбежать? И все же он влюбился в меня. Он знал, что и я полюбила его. Тамлин отправил меня домой за считаные дни до страшной развязки. Мою жизнь он поставил выше благополучия своего Двора.
Выше всей Притиании.
— Если бы Тамлин освободился и вернул былую магическую силу, он бы сумел уничтожить Амаранту? — спросила, глядя в закопченный угол."
"— Не знаю. Она побеждала верховных правителей не силой, а хитростью. Магия — странная штука. У магии свои законы. Амаранта знает, кого за какие ниточки дергать. Магическую силу, которую она забрала у верховных правителей, она хранит внутри себя. Хранить-то хранит, но пустить в ход не очень-то может. Правда, у нее достаточно своей силы — очень опасной.
Так что если бы дошло до поединка…
— Ты мне скажи: он сильнее? — допытывалась я.
— Он — верховный правитель, — напомнила Асилла, посчитав, что такого ответа достаточно. — Но сейчас говорить об этом — только попусту языком трепать. Тамлин стал ее рабом, а мы обречены ходить в проклятых масках, пока он не согласится стать любовником Амаранты. Но и тогда он не вернет свою былую силу. А своих пленников Амаранта не отпустит из Подгорья.
