Тамлин усадил меня на колени и крепко прижал к себе. Его язык проник в мой рот, и мы слились в одно целое.
Ужас магии Ризанда еще жил во мне, но я толкнула Тамлина на кровать и оказалась поверх него, словно это могло помешать моему отъезду или навсегда остановить время.
Тамлин обнимал мои бедра. Жаркие ладони жгли через тонкий шелк ночной сорочки. Мои разметавшиеся волосы закрыли наши лица. Я торопливо и жадно целовала его, не в силах противиться нараставшему желанию. Тамлин тихо зарычал и ловко перевернул нас.
Я оказалась на спине, и теперь он целовал мою шею.
Весь мир сузился до прикосновения его губ. Дальше лежала пропасть темноты и лунного света. Когда Тамлин дотронулся до места бывшего укуса, я выгнула спину и зарылась пальцами в его волосы, наслаждаясь их шелковистостью. Его губы двигались все ниже, приближаясь к моим бедрам. Задравшийся подол ночной сорочки меня ничуть не волновал. Наши ноги переплелись, и мои ступни гладили тугие мускулы его икр.
Он прошептал мое имя. Его левая рука поднялась выше, достигнув моей груди.
Я вздрогнула, предвкушая его ласки. Наши губы снова встретились, и его пальцы замерли.
Поцелуи Тамлина стали медленнее и нежнее. Пальцы другой его руки скользнули к шелковым панталончикам, которые я надевала вместе с сорочкой. Тамлин замер. Я затаила дыхание. Он мешкал, словно не знал, как поступить с преградой. Тогда я слегка укусила его губу. Длинным когтем Тамлин сорвал панталончики, располосовав шелк. Коготь тут же втянулся, а его пальцы оказались у меня между ног, дразня и возбуждая.
Я больше не противилась страстной необузданности, бушевавшей внутри меня. Я понеслась на ее волне, шепча его имя.
Почему он медлил теперь? Чего ждал? Я потянула его на себя. Я хотела его. Немедленно. И чтобы никаких преград между нами. Его одежда мне мешала. Мне хотелось вдыхать его пот, наполняться им самим.
— Не останавливайся, — шептала я.
— Я… — Его лоб упирался в ложбинку между моих грудей. — Если мы продолжим, я не смогу остановиться.
Я села. Тамлин смотрел на меня, забывая дышать. Я глядела ему в глаза, мое дыхание стало ровнее. Я сняла ночную сорочку, и та неслышно опустилась на пол. Я осталась совершенно голой и теперь наблюдала, как взгляд Тамлина путешествует по мне. Казалось, он впервые видел голую женщину. Тамлин удивленно разглядывал мои отвердевшие соски, все такой же плоский живот, двигаясь к «кустику», черневшему ниже живота. В его глазах я видела неутолимый любовный голод.
