И сидеть в стенах громадного поместья мне бы тоже надоело. Что касается моей нынешней жизни, у меня не хватало смелости высказать просьбу, застрявшую в моей голове, с тех пор как я увидела фреску.
Сидя на ветке, я старалась шевелить руками и ногами, чтобы не затекли… Кажется, мои ожидания кончились: к рощице кто-то приближался. Я поняла это по внезапной тишине. Все белки, дрозды и бабочки затаились.
Я не знала, кто или что движется к березам, но приготовила лук, вложив стрелу. Рука сжала тетиву. Тишина становилась все пронзительнее.
Мне показалось, что даже листья сомкнулись плотнее, оберегая мелких пташек и не давая им выпорхнуть навстречу неведомой опасности.
Может, я действительно безмозглая дура, которая поперлась, сама не зная куда? Ласэн переоценил мои способности. Или нашел удобный момент, чтобы послать меня навстречу погибели.
От долгого сидения на ветке у меня затекло все тело, но я стойко держалась и вслушивалась в тишину. Вскоре я услышал шорох. Казалось, пола чьей-то одежды волочится по земле, задевая камни и корни.
Шорох сменился хрипловатым сопением: кто-то шумно принюхивался. В этих звуках было что-то жутковатое. Они казались мне такими же древними, как деревья.
Я соорудила довольно искусные ловушки. Куры выглядели так, словно заблудились и забрели сюда сами, где и нашли свой конец, запутавшись в ветвях. Я постаралась, чтобы на приманках не осталось моего запаха. И опять я рассуждала как человек, постоянно забывая, что чутье фэйри намного превосходит наше.
Хотя я постаралась замести следы…
Внизу раздался хруст, свист ветра и пронзительный крик. Он сковал мне все тело.
Крик повторился, теперь уже сердитый. Мои ловушки скрипели, но держали. Держали крепко.
Я слезла с дерева и пошла к плененному суриелю.
* * *Ласэн наверняка переоценил мои способности. Или хотел, чтобы я нашла смерть в этих местах. Такие мысли бродили у меня в голове, пока я неслышно подбиралась к плененному фэйри."
"Я не знала, что меня ждет на полянке, окруженной белоствольными березами, однако никак не ожидала увидеть долговязую тощую фигуру в темных лохмотьях.
Лица я пока не видела — только сгорбленную спину, усеянную не то буграми, не то шишками. Все они выпирали из-под тонкой ткани. Серые, тощие, покрытые коростой руки с пожелтевшими ногтями царапали ловушку, пытаясь ее сломать.
«Беги! — умоляюще шептал мой человеческий инстинкт, которому вторило чутье охотника. — Беги отсюда без оглядки».
Но я никуда не побежала.
