В его голосе не было и намека на снисходительность, и потому Неста спросила:
– А что значит «поработаем с дыханием»?
– То и значит: работа с дыханием.
Кассиан положил руку на живот, прямо на гору своих мышц, глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул.
– Когда сражаешься, сила поступает к тебе из многих источников. Дыхание – один из главных.
Он кивнул на палку в руках Несты:
– Представь, что это копье, которым ты пронзаешь противника.
Удивленно подняв брови, она пронзила палкой воздух. Движение получилось неуклюжим, лишенным всякого изящества.
Кассиан лишь кивнул:
– А теперь давай снова, и когда двигаешься – вдыхай.
Ее движение оказалось слабее прежнего.
– Повтори, но на выдохе.
Ей понадобилось несколько секунд, чтобы переключить дыхание. Неста сделала выпад палкой, одновременно выдохнув. Сила потекла у нее по рукам, перейдя на тело.
– Я ощутила разницу, – призналась она.
– Конечно. Все же связано. Дыхание, равновесие, движение. Груды мышц вроде этих, – он постучал по собственному животу, – ровным счетом ничего не значат, если не умеешь ими пользоваться.
– А ты как научился управлять своим дыханием?
Кассиан снова улыбнулся. Его светло-карие глаза сверкнули на солнце.
– Вот так и научился.
Началась новая череда движений: предельно простых, когда показывал Кассиан, но почти невыполнимых, когда Неста старалась их повторить. Она сосредоточилась исключительно на дыхании и на его силе, словно легкие были мехами громадной кузницы.
Солнце поднялось выше, пересекло пространство площадки, уводя с собой тени.
Вдох. Выдох. Дыхание сопровождалось выталкиванием палки, приседаниями или стоянием на одной ноге. Теми же упражнениями, которые она делала в первый час, но теперь к ним добавилось наблюдение за своим дыханием.
Вдох и выдох, вдох и выдох. Тело и разум слились воедино. Неста предельно сосредоточилась.
Команды Кассиана были твердыми, но не жесткими. Он подбадривал, не вызывая раздражения. «Вдохнула. Держи дыхание. Держи. Держи. Теперь выдыхай.
Хорошо. Еще раз… Еще раз… Еще».
Все ее тело стало липким от пота и дрожало от напряжения. В этот момент Кассиан произнес:
– Делаем заминку, – и предложил ей лечь на черную подстилку в дальнем конце площадки.
Неста слишком устала, а потому без возражений повалилась на подстилку и уставилась в небо.
Голубой купол уходил в бесконечность. Солнце жгло потное лицо. По сверкающей небесной голубизне плыли облачка, которым не было никакого дела до Несты.
