Ему всегда верили. Ведь с другими он всегда был таким вежливым и обходительным. Мне часто говорили, как мне повезло с таким отцом, и я всякий раз спрашивала себя, не выдумываю ли все его дурные стороны. Но шрамы на теле и обрезанные крылья напоминали мне, каков он на самом деле. Он пошел на войну и погиб. Узнав об этом, я была счастлива. Соседи думали, что я стану кататься по полу от горя и месяцами оплакивать его. Наверное, стоило бы рассказать им, каким чудовищем он был, но я этого не сделала. Если они спокойно отнеслись к тому, что он обкромсал мне крылья, с какой стати им верить в его злодеяния теперь, когда он вместе с героями пребывает в загробном мире?
Эмери поморщилась.
– Я до сих пор ощущаю на себе его кулаки. До сих пор чувствую, как он бьет меня головой о стену или ломает пальцы, прищемив их дверью, а то просто орет на меня, пока я не потеряю сознание от его криков.
Эмери затрясло, и Неста еще крепче сжала ей руку.
– Он никогда не давал мне денег ни на что и не позволял зарабатывать самой.
Еды я получала столько, сколько он считал уместным. Знаете, он настолько застрял у меня в сознании, что я и сейчас слышу его голос, когда смотрюсь в зеркало или делаю ошибку. Я согласилась заниматься, поскольку знала: он бы мне это запретил. Согласилась, чтобы только прогнать из головы его голос. Я хотела научиться тому, как противостоять мужчине, если кому-то вздумается снова поднять на меня руку. Но никакие успехи не вернут мне мать и не уничтожат позорной правды: я пряталась, когда отец вымещал на ней всю свою злость.
Этого не исправить никакими подвигами. Но эта гора… – Эмери махнула в сторону тропки, начинавшейся у подножия и скрывавшейся из виду вверху. – Я поднимусь туда ради моей матери. Ради нее я миную Прорыв и пройду столько, сколько смогу.
Подруги смотрели на Несту, но она продолжала глядеть на горную вершину и на путь, что вел туда. Самый трудный из всех путей к вершине. Чувствуя, что настал черед ее рассказа, Неста заговорила:
– Меня отправили в Дом ветра, поскольку я превратилась в полное ничтожество.
Я напивалась и была готова совокупляться с кем попало. Моя… семья посчитала такое положение невыносимым. Более года я злоупотребляла их добротой и щедростью. И не потому, что по натуре я такая злодейка… – Она судорожно выдохнула. – Мой отец тоже погиб на войне. У меня на глазах. А я не сделала ничего, чтобы его спасти.
Несту прорвало. Слова полились из нее потоком.
