– У тебя получится, – шепнула Гвин Неста.
Азриель остановился рядом с Кассианом, молчаливый, как тени, окружавшие его крылья.
Гвин смотрела на ленту так, словно та была ее заклятым врагом на поле сражения. Лента трепетала на ветру, отклоняясь в разные стороны. Ее поведение было непредсказуемым, как у любого врага.
– Сделай это, чтобы снова увидеть крылатого конька, – сказала Эмери.
Кассиан не представлял, о каком коньке речь, но Гвин сразу заулыбалась.
Неста – та вообще засмеялась.
Кассиану показалось, что в него ударила молния и всколыхнула все внутри.
Он не помнил, чтобы Неста когда-нибудь смеялась так легко и непринужденно. Азриель удивленно заморгал. Это был настоящий смех.
– Крылатый конек был иллюзией, – сказала Неста. – Он вернулся на свой воображаемый лужок.
– Но успел полюбить Гвин, – поддразнила ее Эмери. – Вопреки твоим усилиям его очаровать.
Смех и разговоры стихли. Гвин изменила стойку и наклонила меч. Порыв ветра вновь заиграл лентой, словно изводя послушницу.
Кассиан взглянул на Аза, но внимание Певца теней было устремлено к молодой послушнице.
Восхищение и молчаливое ободрение – вот что увидел Кассиан на лице своего названого брата.
– Я – скала, о которую разбиваются волны, – прошептала Гвин.
Неста выпрямилась, словно услышала молитву или заклинание.
– Ничто не может меня сломить.
Кассиану сдавило горло. Он смотрел на Несту. Ее глаза сияли гордостью и еще чем-то, похожим на остатки прежней боли.
– Ничто не может нас сломить, – повторила Эмери.
Казалось, весь мир замер, услышав эти слова, как если бы до сих пор двигался в одном направлении и вдруг свернул на другое.
Кассиан знал: пройдет и сто, и тысяча лет, но этот момент навсегда останется у него в памяти. Он будет об этом рассказывать детям и внукам. «Здесь и сейчас. Вот так все и поменялось».
Азриель замер, словно и он ощутил перемену. Словно и он понял, что куда более крупные и могущественные силы следят за происходящим на площадке. Гвин сделала первый шаг.
Плавная, как Сидра, быстрая, как ветер над Иллирианскими горами.
Ее тело двигалось в полной гармонии. Гвин сделала выпад в сторону шеста с лентой, повернулась и нанесла безупречный косой удар, рассекший зимнее утро.
Половина ленты упала на красный каменный пол.
Удар был на удивление точным. Он не распорол, а именно рассек ленту, не зацепив ни одной нити. Половина ленты продолжала трепетать на ветру.
Неста нагнулась, подняла отсеченную часть и торжественно повязала на лоб Гвин.
