Его зубы скользили по ее шее.
Потом она сняла руки с плеч и приподняла одну грудь. Кассиана едва не прорвало, когда он увидел, как она протягивает ему грудь, беззвучно веля принять дар.
Кассиан облизал сосок. Неста вздрогнула под ним. Стенки лона еще плотнее сжали его член.
– Перестань, – выдохнул он прямо в грудь.
Неста тихо засмеялась и сильнее напрягла стенки.
Не было ничего, кроме его языка и зубов, держащих сосок, неистовых толчков его члена в жарком и плотном лоне, ритмичного движения ее бедер, которыми она встречала каждый его толчок, словно хотела, чтобы член достиг немыслимой глубины.
Оторвавшись от груди, Кассиан стал кусать ей шею, плечо, помечая ее для себя. Их тела сплетались воедино, сплавлялись воедино. А толчки все продолжались.
Потом ее пальцы коснулись крыльев. Прикосновение не было резким; наоборот, осторожным, нежным, удивительным. Но это прикосновение стало последней каплей.
Кассиан взревел. Семя уже рвалось наружу. Он сделал последний толчок – настолько сильный, что Неста вскрикнула, испытав одновременный оргазм.
Она извивалась под Кассианом, затопляя собственное лоно. Кассиан вздрагивал, стремясь излить в нее все, что извергал его член.
Неста двигала бедрами, пока Кассиан не затих. Утомленная, она привалилась к его груди, а рука все так же тянулась к крылу.
Они лежали, сбившись в один комок, пока Кассиан не попытался заново себя собрать и вспомнить, как, Котел побери, его зовут и где он находится.
Но он не видел ничего, кроме нее – женщины, которую держал в объятиях.
И единственное имя, которое он помнил, было ее именем.
Несте было не пошевельнуться.
Она обвилась вокруг Кассиана, по-прежнему стоящего на коленях посередине кровати. Его руки сжимали ее ягодицы, а член оставался в глубине ее лона. Ей не хотелось двигаться.
Таких ощущений она не испытывала никогда и ни с кем. Не было мужчины, один взгляд которого мог поставить ее на грань оргазма; мужчины, перед которым она могла бы сорвать с себя одежду и заняться самоудовлетворением.
Она не испытывала ни малейшего замешательства. Это был так прекрасно, так естественно.
Кассиан дрожал. Подергивались его крылья. Подрагивал член, выбросивший последние капли семени.
Потом включился разум. Неста твердила себе, что нельзя позволять себе столько наслаждения. Нельзя, чтобы он затоплял ей лоно своим семенем, которое потом растекалось по бедрам. Голос разума заставил ее отодвинуться и с тихим стоном высвободить его член.
Но природа говорила ей другое.
