– Я оставлю еду вот там. – Он указал на стол возле дальнего конца купели, где вода низвергалась с горы.
Неста повернулась, следя за его движениями. Кассиан несколько скованно подошел к столу и опустил поднос.
– Ну вот, – произнес он и откашлялся. – Приятного купания. И приятного аппетита.
Его взволнованный вид разогнал тени, собравшиеся вокруг ее сердца. Мысли о Маске отошли на задворки сознания, превратившись в отдаленный гул.
– Хочешь присоединиться?
Кассиан шумно вдохнул.
– Ты же поранилась, – сокрушенно пробормотал он.
Тогда Неста встала. Вода ручейками стекала с нее. Волосы облепили грудь, но это не мешало соскам выпирать наружу.
– Я похожа на раненую?
Он посмотрел на следы, оставленные на ее теле келпи, на исцарапанные губы.
– Скажешь, нет?
– Выглядит хуже, чем ощущается, – усмехнулась Неста.
Кассиан не ответил. Его грудь резко вздымалась и опускалась, отчего у Несты появился пульсирующий зуд между ног, словно ее тело отвечало телу Кассиана.
Казалось, ее тело говорило: «Да, это он.
Жизнь, отвращающая Маску; жизнь, прогоняющая ужасы Орида». Несте отчаянно захотелось прикоснуться к Кассиану, ощутить его тепло и силу.
Если он не заберется в купель, придется ей самой вылезти из воды.
Неста побрела к ступенькам купели. Кассиан застыл на месте.
– Я думал, что ты погибла в болоте, – прошептал он.
Неста подошла к ступенькам.
– Я тоже так думала. – Она поднялась, обнажив живот. – Я думала, что и ты погиб.
– Вот была бы тебе радость.
Она улыбнулась, глядя, как взгляд Кассиана скользит по ее телу.
Еще ступенька, и из воды показался ее лобок.
– Ошибаешься. – Она направилась в спальню. – Радоваться мне было бы нечему.
Силой воли, упражняемой в течение пятисот лет, Кассиан заставил себя поднять глаза к лицу Несты. Она подошла к нему почти вплотную, оставляя на полу душистые лужицы.
– Ты хочешь этого? – шепотом спросил Кассиан.
– Да.
Неста остановилась на расстоянии шага. Мокрые волосы покрывали ей туловище. Она посмотрела Кассиану в глаза.
Они пылали, как светло-коричневые звезды.
– Всего лишь соитие. – Она наградила его безупречной фэйской улыбкой.
Кажется, последняя фраза что-то задела в душе Кассиана.
– Да, – моргая, пробормотал он. – Всего лишь соитие.
Но сказано было не с той беспечной интонацией, как у Несты. И рук к ней он не протянул. Тогда она сказала:
– Кассиан, это и не может быть ничем, кроме соития.
Его подбородок напрягся, словно в душе шло сражение.
