– Мне тоже снится мое прошлое, – призналась Гвин, теребя волосы.
Но взаимные признания не повергли обеих в тягостное состояние. В голове Несты немного прояснилось. Она почувствовала, что может действовать дальше и быть более настойчивой.
Когда говоришь о подобных вещах вслух, это дает тебе крылья и то, что тебя тяготило, взмывает в небо.
– Ну что, держишься?
Их разговор происходил в доме у реки, в кабинете Риза. Кассиан сидел, заложив ногу на ногу.
– Я? – переспросил он. – А сам-то ты как? Вид у тебя просто жуткий.
– Вчера был тяжелый день, – сказал Риз, подпирая кулаком подбородок. – И ночь оказалась тоже не из легких.
– А что случилось до ночного происшествия с Нестой? – полюбопытствовал Кассиан.
Боги свидетели, утром он едва не заплакал, открыв глаза и увидев, что Неста смотрит на него. Ее лицо было спокойным, без признаков боли. Тени еще оставались, но он бы выдержал все, кроме ее криков. Кроме ее магии, которую Риз лаконично обозначил словами «чистая смерть».
Риз не отвечал.
– Не хочешь говорить? – осторожно спросил Кассиан.
– Младенец родится с крыльями, – не глядя на него, прошептал Риз.
Кассиана охватила радость, хотя от сдавленного шепота и смысла произнесенных слов у него похолодела кровь.
– Ты уверен?
– Вчерашним утром мы встречались с Маджей.
– Но ребенок лишь на четверть иллирианец.
Разумеется, малыш мог унаследовать крылья, но от кого, если учесть, что сам Риз родился без крыльев? Крылья у него появились в результате особой, диковинной магии, которой он обладал.
– Так оно и есть. Но Фейра, когда его зачинала, находилась в иллирианском обличье.
– Это что-то меняет? Я думал, она лишь сотворила крылья, и больше ничего.
– Она способна менять обличье. Она целиком преображается в тот облик, который себе выбирает. Когда она обретает крылья, это меняет все тело до самых глубин. В ночь зачатия она была чистокровной иллирианкой.
– Но сейчас у нее нет крыльев.
– Нет. Она вернула себе прежний облик еще до того, как мы узнали о беременности.
– Так пусть она снова перейдет в облик иллирианки, пока носит ребенка.
Лицо Риза окаменело.
– Маджа наложила запрет на любые изменения облика. По ее словам, перемены в теле Фейры могут плохо отразиться на ребенке. Фейре запрещено до родов даже менять цвет волос.
– Понятно, – вздохнул Кассиан. – Но ведь ты можешь только радоваться. Все совсем неплохо.
– Нет, плохо, – прорычал Риз. – По многим проклятым причинам это чрезвычайно плохо.
