Строгих правил на этот счет нет.
Она снова встретилась глазами с Нестой и улыбнулась.
– Совсем отвыкла от открытого солнца. – Она вновь запрокинула голову. – Простите, если я немного поглазею на небо.
– Конечно, – ответила Неста.
Вчера, увидев имя Гвин под объявлением, она надеялась встретить послушницу, но их пути не пересеклись. Это чудо, что Гвин появилась на площадке. Теперь Неста боялась, как бы одним словом, брошенным невпопад, не заставить ее передумать.
Слова застряли у Несты в горле. Кассиан это понял.
– Так. Разговоры окончены. Нес, покажи нашей новой подруге… Гвин, если не ошибаюсь? Меня зовут Кассиан. Нес, покажи ей свои ноги.
– Ноги? – удивленно вскинула рыжие брови Гвин.
– Сейчас увидишь, – успокоила ее Неста.
Гвин быстрее Несты усвоила премудрости устойчивой стойки. Она без труда переносила тяжесть тела на правое бедро и почти с первого раза выполнила то, на что у Несты ушло три недели нескончаемых повторений. Даже жреческие одеяния не могли скрыть худощавость и гибкость Гвин.
Рожденная фэйкой, она двигалась легко и изящно. Неста лишь училась такой легкости.
Она думала, что ей придется уговаривать и подбадривать подругу, но стоило Гвин преодолеть начальную робость, как послушница превратилась в усердную ученицу и веселую спутницу. Она смеялась над своими ошибками и не возмущалась, когда Кассиан ее поправлял.
К концу занятий одежда Гвин насквозь пропотела, а к раскрасневшимся щекам прилипли завитки волос. Перед заминкой Кассиан велел обеим выпить воды.
– В сангравахском храме мы каждое утро, на восходе, выполняли древние движения, – сказала Гвин, наливая себе воду. – Не для будущих сражений, а для успокоения разума. Потом у нас тоже происходили заминки, но мы их называли заземлением. Эти движения в каком-то смысле уводили нас из тела и позволяли общаться с Матерью. А заземление помогало вернуться в привычный мир.
Она налила второй стакан и подала Несте.
– Тогда почему ты записалась на занятия? – спросила Неста, беря стакан.
– Ты же, наверное, и сейчас выполняешь те движения и успокаиваешь разум.
– Потому что я больше не хочу оказаться беспомощной, – тихо ответила Гвин.
Все ее непринужденные улыбки и звонкий смех куда-то пропали. Осталась лишь пронзительная, до боли, честность, светившаяся в удивительных глазах послушницы.
Неста проглотила остатки воды. Благоразумие советовало ей промолчать, но она все же сказала:
– Я тоже.
Колокольчик над дверью магазина звякнул.
