Потом обедали вдвоем, без Ласэна и Ианты. И вдруг его вызвали на границу. С чем это связано и куда он едет, Тамлин мне не сказал. Только потребовал, чтобы я ни в коем случае не покидала поместье. Еще он добавил, что отныне меня будут постоянно охранять.
И потому всю неделю я была предоставлена сама себе. Я снова просыпалась среди ночи, и меня выворачивало после кошмарного сна. Снова мое лицо намокало от слез. С Иантой мы виделись несколько раз. Если она что-то и знала о злодейском убийстве на севере, со мной этого не обсуждала.
Да мне и самой совсем не хотелось говорить о вещах, постоянно занимавших мой ум. И потому, оказавшись в обществе Ианты, я помогала ей выбирать мне одежду, драгоценности и прическу для грядущего дня уплаты десятины.
Когда я, не удержавшись, спросила, чего ожидать от этого события, Ианта заверила меня, что Тамлин обо всем позаботится, а мне нужно лишь находиться рядом и наблюдать.
Это радовало. Как хорошо, что я избавлена от речей и действий.
Но татуированный глаз на левой ладони по-прежнему глядел на меня, и мне стоило огромных усилий не смотреть на него самой и не вспоминать слова Риза.
Тамлин вернулся накануне, поздно вечером. Я старалась не приставать к нему с расспросами. На его плечах и так лежало тяжкое бремя власти. И потом, сомневаюсь, что он рассказал бы мне намного больше, чем Ианта.
Мы с Тамлином сидели в главном зале, на возвышении. Вокруг все блестело мрамором и золотом. Передо мною тянулась нескончаемая вереница плательщиков, и все смотрели на меня. Многие не могли сдержать слез благодарности и благословляли меня на избавление Притиании от страшной чумы по имени Амаранта.
Ианта была в своем обычном жреческом одеянии с капюшоном. Она стояла возле дверей — благословляла уходящих, ободряла тех, кто робел и терялся в моем присутствии, и сообщала всем, что теперь, когда одержана победа добра над злом, мир стал лучше.
Через двадцать минут я уже ерзала на стуле, устав от скопления фэйцев и фэйри. Спустя четыре часа я вообще перестала воспринимать какие-либо слова.
А они все шли и шли — посланники, представляющие каждый город, селение или сообщество подданных Двора весны. Тамлину несли золото и драгоценные камни, кур, овощи, фрукты, ткани. Вид оплаты не имел значения; главное, чтобы она точно соответствовала сумме, которую надлежало заплатить. Ласэн стоял рядом с возвышением, учитывал все приношения и делал соответствующие записи. Он был вооружен до зубов, равно как и десяток караульных, расставленных по всему залу.
