Риз продолжал меня облизывать и неутомимо двигать пальцами.
— Риз, — хрипло прошептала я.
Мне стало мало его пальцев. Я хотела почувствовать его в себе.
Но он оставался на коленях, лакомясь мною. Его рука придавила меня еще сильнее, чтобы я не мешала его пиршеству.
Второй оргазм не заставил себя долго ждать. Я наполовину обмякла от наслаждения. Я дышала, всхлипывая. Только теперь, убедившись, что эта часть ритуала исполнена, Риз встал.
Он смотрел на меня, полуобнаженный, с лицом и телом, перепачканными в краске, и улыбался довольной мужской улыбкой.
— Ты — моя, — прорычал он, подхватывая меня на руки.
Я хотела нашего слияния у стены; хотела, чтобы он вдавил меня в стену. Однако Риз перенес меня в комнату, где я спала все эти дни, и с умопомрачительной нежностью опустил на кровать.
Раздетая догола, я смотрела, как торопливо раздевается Риз. Он рывком сдернул нижние штаны, и оттуда, как узник, стосковавшийся по свободе, вырвался «предмет его иллирианской гордости». Одно дело — ощущать это через одежду, и совсем другое — увидеть.
У меня мгновенно пересохло во рту. Я еще отчаяннее захотела Риза, захотела, чтобы его великолепие вошло в меня целиком. Я жаждала полного слияния наших тел и душ.
Риз молча навис надо мною, плотно сложив крылья. Я уже знала: иллирианец никогда не ляжет с женщиной, оставив крылья распростертыми. Но я — пара Риза. Может же он сделать исключение для меня.
Мне хотелось потрогать его. Целиком.
Я протянула руку к его плечу, чтобы погладить изгиб крыла.
Риз вздрогнул.
Что еще удивительнее, у него вздрогнул и задергался член.
— Потом поиграем, — буркнул он.
Хорошо. Я подожду.
Его губы нашли мои. Наши языки сплелись в поцелуе. Даже наши зубы соприкасались, клацая. Риз прижал меня к подушкам. Я обвила ноги вокруг его спины, стараясь не задевать крыльев.
Его член ткнулся мне в лоно и замер.
— Потом поиграем, — в тон ему буркнула я.
Риз засмеялся. Его смех отозвался во всем моем теле. Риз вошел в меня. Глубже. Еще глубже.
Мне стало трудно дышать. Мысли исчезли.
Остались только наши сплетенные тела, превратившиеся в одно. Риз остановился, давая мне привыкнуть к ощущению его «подарка» во мне. Я открыла глаза. Он пристально смотрел на меня."
"— Скажи еще раз, — прошептал он.
Я знала, о чем он просит.
— Ты — мой, — на одном дыхании произнесла я.
Риз чуть отодвинулся, потом медленно вошел в меня снова. Его медлительность была сродни пытке.
— Ты — мой, — уже громче сказала я.
Он снова вошел и вышел.
— Ты — мой.
Опять.
