— Ты прекрасно видел, что́ творилось со мной. Но ты слишком боялся его гнева, чтобы вмешаться.
Ласэну хорошо был знаком страх. Он возражал Тамлину, но всегда знал, когда остановиться. И в итоге делал так, как ему приказывали.
— Я тебя просила. Я столько раз чуть ли не на коленях умоляла тебя помочь мне выбраться из его дома. Хотя бы на час. А ты? Трусливо убегал, торопился спихнуть меня Ианте или твердил разные глупости о необходимости терпеть, поскольку все делалось «ради моего блага».
— Надо полагать, Двор ночи понравился тебе гораздо больше, — шепотом произнес Ласэн.
Я помнила, хорошо помнила, каким в их представлении был Двор ночи. Пусть Ласэн и остальные продолжают верить в эту иллюзию. Правды они от меня никогда не узнают, даже если мне придется пожертвовать жизнью. Ради благополучия Велариса. Ради безопасности Мор и Амрены, Кассиана и Азриеля… И Риза.
Ласэн видел, как кончики моих пальцев превратились в когти, а за спиной, между лопатками, появилось нечто тяжелое и удивительно прекрасное.
— Знаешь, Ласэн, когда слишком долго сидишь взаперти и смотришь в темноту, убеждаешься, что темнота бросает на тебя ответный взгляд.
Где-то за пределами заслонов я ощутила удивление и злорадное удовольствие. Из-за моих плеч выступали темные, перепончатые крылья. Каждая капля ледяного дождя заставляла меня вздрагивать. До чего же чувствительные эти иллирианские крылья.
Ласэн попятился от меня:
— Что ты с собой сделала?
Я усмехнулась:"
"— Человеческая девчонка, которую ты знал, умерла в Подгорье.
А мне нет никакого интереса проводить бессмертную жизнь в качестве живой игрушки какого-нибудь верховного правителя.
— Фейра… — ошеломленно бормотал Ласэн, качая головой.
— Передай Тамлину… — Вспомнив о расправе над семьей Риза, я едва не поперхнулась этим именем. — Если он пошлет сюда еще кого-то, я выслежу всех до единого. И каждый на себе узнает, чему меня научила тьма.
Лицо Ласэна перекосилось. Кажется, его проняло.
Меня это не волновало. Я равнодушно смотрела на него — холодная, мрачная, несгибаемая.
Чудовище, в которое я однажды превратилась бы, останься я при Дворе весны. Десятки, а то и сотни лет я влачила бы жалкое существование… пока бы не научилась выбрасывать осколки боли вовне и наслаждаться болью других.
Ласэн кивнул караульным. Очумевшие, дрожащие Брон и Харт исчезли вместе с остальными.
Ласэн задержался еще ненадолго. Теперь нас разделял только воздух, наполненный дождевыми каплями.
— Тебе не жить, — тихо сказал он Ризанду.
