Задний фасад замка Таркина, о котором он рассказывал, производил удручающее впечатление. Три башенки наполовину обгорели, бронзовый камень почернел от копоти и во многих местах осыпался. Здесь не ощущалось никаких признаков Книги. В этом месте, как во всей Адриате, рабочие сосредоточенно восстанавливали разрушенное Амарантой.
Фэйцы и фэйри с чешуйчатыми телами, жабрами и длинными, тонкими пальцами — все постепенно оправлялись от полувекового кошмара. Я видела искалеченных, видела тех, у кого недоставало руки или ноги.
Но в глазах… в глазах был свет.
Я ведь и их спасла.
Освободила от ужасов, творимых здесь в течение пяти десятилетий.
Ради их спасения я совершила чудовищный поступок, но… я их спасла.
Мне никогда, никакими благодеяниями не искупить содеянное, но какой-то особой тяжести на душе я не чувствовала. Я и сегодня не обнаружила признаков Книги, но даже это меня ничуть не расстроило, я в довольно сносном расположении духа вернулась во дворец. Наступил вечер. Я ждала рассказа Ризанда обо всех встречах, на каких он был вынужден томиться в течение дня, и втайне надеялась: вдруг он что-то узнал о Книге?
Вступив на дворцовую лестницу, я вдруг ощутила усталость, накопленную за день.
Неужели я такая хлипкая? И это — после изматывающих уроков Кассиана? Перебирая ногами по ступенькам, я увидела Амрену. Та сидела на перилах балкончика одной башенки и занималась своим всегдашним делом — чистила ногти."
"Вариан застыл на пороге балкона другой башенки — с него можно было перепрыгнуть на первый.
Казалось, Вариан раздумывал: сумеет ли он прыгнуть с достаточной быстротой, чтобы столкнуть Амрену вниз?
Игра кошки с собакой — вот как это называлось. Амрена была очень похожа на кошку-чистюлю, вылизывающую шерстку. Она молча подзадоривала Вариана подойти и обнюхать. Но я сомневалась, что ему понравятся коготки Амрены.
А может, он этого и добивался, преследуя ее день и ночь.
Амрена вопросительно посмотрела на меня, приглашая сесть рядом.
Я покачала головой и пошла дальше, любуясь отливом.
Небо, окрашенное в цвета заката, отражалось в воде. Из-за ила и донных отложений вода утратила утреннюю прозрачность. Легкий вечерний бриз приятно обдувал мое вспотевшее тело. Я остановилась на площадке, у широкого окна. Когда-то я с ужасом ждала конца лета, моля забытых богов, чтобы оно задержалось как можно дольше. Сейчас сама мысль о нескончаемом тепле и солнце навевала на меня скуку и даже тревожила.
