Риз и Амрена не могли до бесконечности обсуждать политику, торговлю и все остальное. Забытые боги, помогите мне. Помогите найти ее побыстрее и не возненавидеть себя сильнее, чем я уже ненавидела.
Ризанд развалился на моей кровати так, словно лежал у себя в комнате.
Едва взглянув на его руки, заложенные за голову, на длинные ноги, упертые в пол, я скрипнула зубами и спросила:
— Что тебе надо?
Я шумно закрыла дверь, показывая, насколько мне мешает его присутствие.
— Неужто надоело хихикать и кокетничать с Таркином?
— Кто бы говорил, — буркнула я, бросая шкатулку на кровать рядом с ним.
Улыбка сползла с лица Риза. Он сел, откинул крышку.
— Но это ведь не Книга.
— Естественно, нет. Просто красивый подарок.
— Фейра, если ты хочешь, чтобы я покупал тебе украшения, достаточно одного слова. Правда, если вспомнить твой гардероб — я думал, ты поняла, что все это куплено для тебя.
Я не знала.
— Таркин — обаятельный мужчина и достойный верховный правитель. Тебе стоило бы напрямую спросить его об этой чертовой Книге.
Риз шумно захлопнул крышку шкатулки.
— Странно. Он осыпает тебя драгоценностями и льет мед в твои уши, но почему у тебя такая мрачная физиономия?
— Таркин нуждается в союзе с тобой. Отчаянно нуждается. Он хочет доверять тебе, рассчитывать на тебя.
— Крессэда придерживается мнения, что ее двоюродный брат весьма честолюбив, и потому стоит вслушиваться не в его слова, а в то, что проскальзывает между слов.
— Неужели? А когда она тебе об этом рассказала? До того, как ты уложил ее в постель, во время ваших утех или после них?
Риз неторопливо встал с кровати.
Ох уж это кошачье изящество!
— Так ты поэтому дулась на меня? Ты решила, что я кувыркался с нею ради сведений?
— Ради сведений или ради удовольствия, мне все равно.
Он обошел вокруг кровати. Я стояла не шелохнувшись, и не сдвинулась, даже когда он оказался на расстоянии протянутой руки.
— Фейра, никак ты меня ревнуешь?
— Если ты называешь это ревностью, тогда и твои слова про медовые речи Таркина — тоже ревность.
Ризанд оскалил зубы:
— Думаешь, мне приятно кокетничать с одинокой женщиной, чтобы выведать у нее сведения об их дворе и о верховном правителе? Думаешь, от сознания того, чем я занимаюсь, у меня легко и радостно на душе? Или ты считаешь, что причина всего этого — иная? Кажется, могла бы догадаться, что и я, и Амрена помогаем тебе искать Книгу. Я бы с удовольствием хоть сейчас вернулся домой.
— А по-моему, вчера ты вполне наслаждался жизнью и здесь.
