Наверное, главный шпион Риза добывал сведения не только прячась в укромных углах, но и пуская в ход холодноватые, безупречно вежливые манеры.
Элайна почувствовала себя увереннее.
— А что касается всех лет, что Фейра охотилась, добывая нам пропитание, — сказала она Кассиану, — упреки нужно предъявлять не только Несте. Я была ничем не лучше. Мы обе боялись даже подойти к лесу. Нас никто не учил держать в руках лук. Когда отец разорился, мы не жили, а влачили жалкое существование. Но ничего не делали, чтобы изменить свое положение.
Так что мы обе виноваты перед Фейрой. Да и наш отец — тоже.
Неста не произнесла ни слова. Она сидела как изваяние.
Риз предостерегающе посмотрел на меня. Я схватила Несту за руку, заставив повернуться ко мне:
— Не будем ворошить прошлое. Мы можем всё начать сначала?
Я ощущала острый привкус ее гордости. Гордость бурлила во всех ее жилах, требуя не уступать.
Кассиан ухмылялся, словно подзадоривая Несту на новый выплеск.
— Ладно, — прошипела Неста, возвращаясь к еде.
Кассиан следил за каждым проглоченным ею куском, за каждым движением ее горла.
Я заставила себя доесть все, что было на моей тарелке. Я чувствовала: Неста внимательно следит за моей трапезой.
Их всех, кто сидел за столом, пожалуй, только Элайна и Азриель вели себя более или менее учтиво.
— А ты взаправду можешь летать? — с детской непосредственностью спросила она у Азриеля.
Тот удивленно заморгал, даже вилку положил.
Можно сказать — застеснялся.
— Мы с Кассианом — из породы фэйри, которых называют иллирианцами. Мы рождаемся под пение ветра.
— Как красиво, — искренне восхитилась Элайна. — А это не страшно? Летать так высоко?
— Иногда страшно, — ответил Азриель.
Кассиан, неусыпно пасущий Несту, на мгновение оторвал от нее взгляд и кивнул, подтверждая слова Азриеля.
— Особенно когда попадешь в бурю. Или когда воздушный поток вдруг исчезнет. Но нас учат чуть ли не с пеленок, и учат так основательно, что мы уже в детстве не боимся подниматься высоко.
Азриель умолчал, что его обучение началось далеко не с пеленок. «Ты привыкнешь к словам», — сказал он мне сегодня, когда мы летели сюда. Интересно, часто ли ему приходилось напоминать это себе? Ощущал ли он чужеродный привкус слов «мы», «наш», «нам», как ощущала его я?
— Внешне ты похож на фэйца, — произнесла Неста. Что ни слово — то взмах остро отточенного лезвия.
