Так что, если кто-то вздумает ее украсть… допустим, какой-нибудь верховный правитель совершит переброс в их замок, дабы похитить Книгу… она сразу же расплавится и будет безвозвратно утрачена. А чтобы такого не случилось, смертная королева должна сама, добровольно, отдать свою половину Книги. Никакой магии и никаких ухищрений. Видите, сколь умными и хитрыми бывают смертные? — со смехом добавил Косторез.
Казалось, он погрузился в события далекого прошлого. Потом, вынырнув из них, мотнул головой и сказал:
— Соедините половины Книги Дуновений — и вы сумеете погасить силу Котла.
Смею надеяться, это случится раньше, чем Котел обретет полную силу и разрушит стену.
Косторез сообщил нам ценнейшие сведения, но я даже не поблагодарила его. Мне пришлось раскрыть то, о чем я предпочла бы забыть навсегда. Я до сих пор ощущала на себе внимательный взгляд Риза. Вероятно, он подозревал, но отказывался верить в то, насколько поединок с Амарантой покалечил мне душу.
Мы повернулись, чтобы уйти. Риз снова взял меня за руку. Его прикосновение было мягким и нежным.
У меня же не хватало сил, чтобы сжать его пальцы.
Косторез разглядывал принесенную Ризандом кость, вертя ее в детских ручках:
— Из этой кости, Фейра, я вырежу облик твоей смерти.
Мы снова шли среди щемящей тишины. Только теперь наш путь лежал вверх. За обманчиво сонными стенами таились чудовища. Возможно, в сравнении с ними Косторез и впрямь был ребенком.
— Что ты видел? — спросила я, нарушив молчание.
— Сначала ты."
"— Я видела мальчишку лет восьми.
Темноволосого, с пронзительными синими глазами.
Риз вздрогнул. Совсем как человек.
— Так кого видел ты?
— Юриана, — ответил Риз. — Я увидел его таким, каким он был в последний день… когда они с Амарантой бились насмерть.
Мое любопытство даже не шевельнулось, чтобы спросить: каким образом Косторез узнал, о ком мы приходили спрашивать?
Глава 19
— Амрена права, — процедил Риз, останавливаясь у порога гостиной. — Вы и впрямь как псы, ждущие хозяина. Может, поводки вам купить?
Кассиан развалился на диване возле очага.
Он сидел рядом с Мор. Одна его рука свешивалась со спинки, второй он показал Ризу неприличный жест. Казалось, он коротает время, томясь от вынужденного безделья. Но плотно сжатые губы и выпяченная челюсть говорили об ином. Ожидание всех, кто сидел в гостиной, было отнюдь не праздным, а напряженным.
Азриель расположился у окна, почти слившись с тенями. За его спиной виднелась запорошенная снегом лужайка и улица, по которой ветер крутил поземку.
