Решив, что Двор весны отныне не будет моим домом.
Я погружалась в столь знакомую мне тяжесть, стремясь пробиться к поверхности, которой, возможно, даже не существовало. Я ведь проспала столько времени, и тем не менее…
— Дай мне знать, когда они уйдут.
Всплеск веселья у Ризанда прошел. Он собирался мне что-то ответить, но из передней донесся третий голос — женский, звонкий и сердитый:
— Вы, иллирианцы, хуже кошек, которые орут, чтобы их пустили со двора в дом.
Женщина дернула ручку, убедилась, что дверь заперта, и шумно вздохнула:
— Ризанд, как это понимать? Ты не желаешь нас пускать?
Борясь с навалившейся усталостью, я пошла к лестнице.
На площадке второго этажа стояли Нуала и Серридвена, хмуро поглядывая на дверь с матовым стеклом. По-моему, я уловила жест Серридвены, убеждавшей меня поторопиться. Мне хотелось расцеловать двойняшек за их такое понятное, вполне человеческое поведение.
Наверное, я бы и Риза расцеловала за то, что он не торопился открывать дверь, а дождался, пока я пройду половину коридора с небесно-голубыми потолком и стенами.
— Добро пожаловать домой, придурок! — услышала я снизу первый голос. — Я чувствовал, что ты вернулся. Мор мне намекнула, но я…
Его снова перебил голос странной женщины:
— Ризанд, отправь своих псов поиграть во дворе. Нам с тобой нужно кое-что обговорить.
— Мы появились здесь первыми, — напомнил ей второй. — Дожидайся своей очереди, древняя старушка.
Нуала и Серридвена, сопровождавшие меня, вздрогнули — то ли сдерживали смех, то ли испугались. Возможно, то и другое.
Определенно — то и другое, поскольку нижний этаж наполнился женским рычанием, хотя я бы не сказала, что слишком уж сердитым.
Коридор второго этажа освещался несколькими люстрами из витого цветного стекла. Их блеск отражался на сверкающей поверхности дверей. Я пыталась угадать, за какой личные покои Ризанда, а за какой — покои Мор. В гвалте голосов, доносившихся снизу, я услышала и ее голос, спокойный и немного заспанный.
— Почему вы все притащились в такую рань? Я думала, мы встретимся вечером, и не здесь, а в Доме.
— Смею тебя уверить, — проворчал Ризанд, — сборища не будет. Будет лишь кровавая бойня, если Кассиан немедленно не закроет рот.
— Мы есть хотим, — посетовал первый пришелец, которого звали Кассианом. — Тебе что, еды жалко? Помнится, кто-то мне обещал завтрак.
— Попрошайки, — съязвила странная женщина. — Вы оба — жалкие попрошайки.
— Это мы и так знаем, — сказала ей Мор. — А вообще, пища здесь водится?
Я слышала слова.
