Вики все гладила Марта по седым волосам, по лицу, и тихо выплакивала пережитую боль, страх, пустоту, эхо которой еще находилось в ней. Она несколько раз пыталась что-то сказать еще — но от шока не могла выдавить ни слова, а нужно, нужно было поблагодарить!
Жрец понимающе глядел на нее темными глазами, за которыми клубилась смерть. Она навсегда запомнит, как она может быть близка."
"— Он проспит еще сутки, — предупредил Черный. И сделал шаг назад.
— Постой, великий, — обратился к нему Александр. — Прежде чем уйдешь, ответь: что с нашим другом, с Максом, в чьем облике ты пришел к нам? Он сможет вернуться к нам?
— Нет, — ответил Жрец, исчезая.
— Тело и душа его не выдержали моей стихии, волшебник.
Глава 25
Корвину Черному следовало бы направиться в небесные чертоги — о многом еще нужно было переговорить с братьями и сестрой. Но было бы малодушием не прийти к своей дочери, рядом с которой он провел столько времени и к которой привязался как отец к ребенку.
Она так и сидела в той палате, откуда ушел он набирать свою силу — но уже в кресле, которое стояло в углу, одетая в обычную одежду.
И что-то неловко, медленно писала на листах бумаги, сложенных на крошечном столике.
Увидев его, Алина Рудлог чуть приподнялась в кресле — но тут же осела обратно. Два служителя Триединого, мужчина и женщина, отступили к стенам, склонив головы.
— Бой закончен, — сказал он, — чужие боги повержены, маленькая пташка. Вы все сделали вовремя.
Она смотрела на него угрюмо и мрачно, исподлобья, и видел он, как борется она с желанием умолять и желанием обвинять, и дивился, как же одновременно может в ней сочетаться и яростность брата, и темная вдумчивость.
Она боялась услышать ответ, но не могла не задать вопрос:
— Что с Максом, отец?
— Его суть так переплетена с моей, как соль растворена в океане, — печально ответил Жрец. — Он не осознает себя, не помнит и не существует. Поэтому вернуться он не может. И я не могу его вернуть.
Она все-таки встала, слабая, но прямая. Огонь ее ауры взвился ввысь.
— Н-но как? — спросила она шипяще и яростно. — Как?! — голос ее усиливался. — Разве ты не бог, великий?! Разве не шел с нами все это время и не стал нам родным?!! — она все повышала голос и повышала, словно не осознавая на кого кричит. — Как ты, бог смерти, можешь не знать, что делать?!! Я его жена душой и телом и требую его вернуть!
Голос ее на крике сорвался, глаза потухли. Она опустила голову. И горько ему было от ее боли.
— Прости меня, птенчик, — попросил он.
