Это если сейчас выдержит щит, если они отобьются, если останутся силы…
А там, дальше… как получится.
Твари все ползли и ползли, когда вдруг желтоватая жижа всколыхнулась, оживая, обретая плотность и становясь похожей на черную шляпку огромного гриба диаметром шагов в сто, лежащую на земле — а затем из плотной поверхности проросли вверх зубы-колья, нанизывая на себя прущую вперед нежить — та оседала желтоватой слизью и впитывалась в этот огромный гриб, а новые твари продолжали заползать на колья и осыпаться, пока не закончились.
Люк ударил по образовавшемуся монструозному «грибу» молнией — но часть шипов осыпалась пеплом и тут же выросла заново. Дармоншир и Ренх-сат замерли, настороженно наблюдая за высшей нежитью. Люк слышал рассказы о встречах бойцов с подобными тварями, но обычно выживших они не оставляли.
Над поляной раздались пораженные ругательства на языках двух миров, когда шляпка разделилась на восемь частей и стала складываться, как хищная росянка, загребая и остатки деревьев, и вихри, и машину, и щит, под которым застыли невольные союзники.
Вокруг потемнело, лишь над головами сужался кусок рассветного неба. Щит затрещал от чудовищного давления, Ренх-сат с рычанием рубил шипы — которые так же отрастали, как и прежде, Люк, выругавшись, пальнул по кругу из метающего огненные шары перстня и стрелял до тех пор, пока тот не разрядился. Он думал, что уже все, что ничего не помогло — но «росянка» вдруг затрещала, загораясь, начала скукоживаться, от нее стали отваливаться пласты — но щит трещал сильнее, под него начал проникать токсичный дым, от которого хотелось кашлять и блевать.
И тогда Люк подхватил Ренх-сата под мышки и с усилием взмыл вверх, проскальзывая в узкую оставленную высшей нежитью щель над головами.
Они вылетели из ловушки, как пробка из бутылки — и Люк потащил тяжеленного генерала в сторону, видя, как разваливается обугленная «росянка». Они рухнули на дерево, скатились вниз. Люк открыл глаза, садясь, и почувствовал, как его шеи сзади касается лезвие меча. Застыл.
В кровь ударило адреналином, застучало сердце.
— Я вернуться с твоя голова и все забыть мой позор, — сказал Ренх-сат, надавливая сильнее. Потекла кровь.
— Так что же ты болтаешь, а не убиваешь? — сипло спросил Люк, подтягивая персональный щит и соображая, как же собрать его под кожей, под меч.
Ренх-сат хмыкнул.
— Ничего не мочь без колдовство, да, колдун?
Люк промолчал. Остроумие куда-то делось. Лезвие давило все сильнее — еще немного, и коснется яремной вены.
