Повезло, что после спасения из пасти гигантской нежити удалось застать врага врасплох, и что мечом дернуть Ренх-сат успел бы быстрее, чем удалось бы его подчинить.
Теперь оставалось понять, что же делать дальше. Захватить стрекозу, проникнуть обратно на Лортах и идти к Тмир-вану? Присоединиться к нему, как побежденный на Севере Руд-лога Виса-асх присоединился к победившему в Блакории Манк-тешу, встать под его меч как вассал?
Ренх-сат мрачно сплюнул. Идея была не то чтобы плоха. Но ему, победоносному генералу, просить о покровительстве? Покойный ныне отец убил бы его на месте, а братья вычеркнули бы из рода.
Тмир-ван был самым старшим и спокойным из выделяемых Итхир-Касом тха-норов, поддерживающих империю в целостности, подавляющих мятежи и тех, кто посмел пойти против воли императора. Он был идеальным подчиненным и никогда не стремился к власти, не участвовал в грызне остальных тиодхаров, поощряемой императором. И был единственным, кого Ренх-сат уважал.
Ренх-сат прекрасно понимал, зачем император сеял рознь — даже если двое из тиодхаров договорились бы, они могли сместить Итхир-Каса.
Но старик был жесток и хитр, и каждый бы доложил на другого, приди тот договариваться, так как посчитал бы, что его проверяют.
Нет, к Тмир-вану нельзя. Верный вояка, скорее всего, пленит его, чтобы дождаться воли богов, и выведет обратно в новый мир под их суд.
Тогда что остается? Лететь в свои земли, в свою твердыню, окапываться там и ждать, удастся ли богам выйти на Туру? Если не удастся — его найдут и в твердыне.
А если да, то он будет жить. И после ухода богов можно будет идти на Лакшию, ибо кто бы ни сидел в ней сейчас, он не потерпит существования Ренх-сата как угрозы своей власти и велит убрать его войной ли или предательством.
Или остаться здесь, на Туре? Леса здесь густы и обильны, можно будет построить дом и жить в чащобе до конца жизни.
Он вспомнил о нежити и ускорил шаг."
"Да и разве дело ему, взявшему столько твердынь и почти победившему колдуна Дар-мон-шира, чахнуть в глуши, опасаясь, что на него наткнется патруль? Здесь не построишь свою твердыню, не станешь властительным тха-нором.
Нет, ему мил Лортах. Пусть здесь, на Туре, много чудес, которые он хотел бы видеть и у себя дома. Он, обладая цепким умом, оценил и бытовые прелести, и военные достижения. Но здесь он проигравший беглец. И выиграют ли боги или проиграют (хотя разве они могут проиграть?) — его участь предрешена.
А там, без богов, он будет сам себе хозяином.
