– Очень приятно, ваша милость! – включился в разговор Мэтью. – Прошу вас, присаживайтесь вот в это кресло – надеюсь, оно покажется вам достаточно удобным.
У Вердона были голубые глаза и роскошные каштановые кудри, которые могли смягчить самое жесткое дамское сердце. И сердце баронессы Рошен не стало исключением. Наша гостья даже снизошла до того, чтобы адресовать Мэтью пусть и скупую, но всё-таки улыбку.
Я разместилась за столом с другой стороны и выжидательно посмотрела на посетительницу.
– Насколько я понимаю, вы и есть мадемуазель Лафлёр? – баронесса голосом выделила слово «мадемуазель» и усмехнулась.
Должно быть, она, как и многие другие, придерживалась мнения, что незамужняя женщина решительно ни на что не могла быть способна. Но разубеждать ее сейчас было не время и не место. Поэтому я предпочла сделать вид, что не заметила ее издевки.
– Именно так, ваша милость! – я постаралась улыбнуться как можно шире. – И прошу вас, не обращайте внимания на некоторый беспорядок в нашей конторе. Мы только недавно перебрались в Тавринию из княжества Монтесон.
– Вот как? – теперь гостья наморщила уже лоб. – Значит, из Монтесона? И, должно быть, у вас есть какие-то рекомендации? Что-то, что сказало бы о вас чуточку больше, чем простое объявление в газете.
– Разумеется, ваша милость! – Мэтью принялся перебирать разложенные на столе рамочки со вставленными под стекло бумагами. – Вот, например, рекомендательное письмо графа Дижона – он оказался чрезвычайно доволен тем отбором, что мы для него провели.
А вот рекомендация самого князя Монтесона – его двоюродный племянник женился именно на той девушке, что стала победительницей отбора и, кажется, весьма счастлив в браке.
Я старалась не смотреть на Джулию, которая то краснела, то бледнела. Мне хотелось надеяться, что она, по крайней мере, сумеет промолчать.
Все эти рекомендации были написаны самим Мэтью. Между Тавринией и Монтесоном уже второй год как были прекращены все дипломатические связи, к тому же, княжество находилось слишком далеко от Тавринии, и мы надеялись, что не встретим здесь никого, кто лично бывал в Монтесоне или был бы знаком с тамошней знатью.
Кажется, слова моего компаньона произвели на баронессу должное впечатление, потому что она, наконец, решилась сообщить нам, зачем пришла."
"– У меня есть сын – барон Рошен. Титул он принял три года назад после кончины моего супруга, и всё это время он провел в заботах о нашем поместье, совершенно не думая о себе самом.
