– Как она представилась?
Приказчик чуть заметно смутился:
– У нас, изволите видеть, ломбард, документы не спрашиваем. Ни к чему-с.
Пушкин вынул черный блокнот и показал эскизы женских головок.
– Гостья не похожа на кого-нибудь из этих барышень?
Катков тщательно и солидно листал страницы, рассматривал, старательно морща лоб, но ничего определенного сказать не смог.
– Чем-то похожа, но не так, чтоб точно, – сказал он, возвращая блокнот. – Даму сильно меняют наряды, а уж прическа… Она была сильно взволнована, будто бежала издалека.
Пушкин неторопливо засунул блокнот внутрь сюртука. Требовалась небольшая пауза, чтобы собрать осколки мыслей. Все то, что рассказал приказчик, быть не должно. Не имело права быть. А если случилось, то… То ломало формулу, которая уже выстроена. Произошедшее было столь нелогично, с какой стороны ни посмотри, что не имело права на существование. Как фантом или привидение. Однако перстень лежал на подушке, реальный и настоящий.
– Господин Катков, мне надо задать вопрос, который останется между нами, – наконец сказал он.
Приказчик был счастлив услужить. Особенно в деликатных вопросах.
– У вашего хозяина была любовница?
Именно этого Катков ждал. Что такое любовница? Любовница – это обязательный атрибут состоятельного мужчины, как золотые часы с цепочкой и брильянтовая заколка в галстуке. Несостоятельному господину любовница не по карману. А состоятельному необходима. Иначе что подумают друзья и деловые партнеры? Что дела идут плохо – любовницу содержать не может.
Таковы московские нравы.
– Предположительно, – сказал Катков, тщательно выговорив трудное слово, и оттого чрезвычайно довольный собой.
– Выразитесь яснее.
– Лично не видел. Но могу сделать вывод.
– Вывод из чего?"
"– В последнюю неделю Григорий Филиппович сильно изменился: стал нервным, волнительным, поздно приходил в ломбард и рано убегал, все о чем-то размышлял, озабоченный и раздраженный. Не иначе, роман-с! – и Катков подмигнул.
Тема была исчерпана.
– Господин приказчик, ваш хозяин утром в воскресенье забирал кое-какие вещи из принятых?
Вопрос был не простой. Павлуша испытал легкие муки: сказать или промолчать?
– Именно так-с, – решился он.
– Чашу, нож охотничий с серебряной рукояткой и черные свечи?
Проницательность сыскной полиции стала неприятным открытием. Катков прочистил горло.
– Вещам срок вышел. Все одно на продажу выставлены.
