От проклятия не уйти… Оно его настигло… Мой бедный муж…
Что-то зябко стало. Пушкин плотнее запахнул отворот пальто.
– Верите в привидения?
Ольга подняла на него глаза. Лицо ее было спокойно, свет лампы красил кожу глубоким желтым оттенком.
– Я видела… Своими глазами… В этом окне… Она заглянула… И потом отодвигалась дальше, дальше… и исчезла.
– Почему говорите о призраке в женском роде?
– Кто же, кроме мертвой цыганки, может быть?
На языке вертелся простой вопрос: «А следы на снегу искали?» Но Пушкин пожалел женщину, которой сегодня досталось изрядно.
Вынул черный блокнот и показал зарисовки женских головок.
– Взгляните, призрак не похож на кого-то из этих барышень?
Она мотнула головой.
– У нее… Не было лица… Нечто темное, как дым… Я не могу больше говорить об этом… Простите…
– Позволите взглянуть на кабинет вашего мужа?
Взяв лампу, Ольга Петровна пошла в глубину дома по узкому коридору с дверями по обе стороны. Толкнув крайнюю, вошла и пригласила Пушкина. В частных приделах Гри-Гри было тесно: письменный стол и диван, судя по подушкам и пледам – частое место отдыха и ночевок.
Книжному шкафу места не хватило. Бесполезны для делового человека книги. В ломбард и то не заложишь.
На столе, свободном от бумаг, возвышался письменный прибор старинной бронзы. Над чернильницей витали упитанные амуры, рядом с ними виднелся пузырек темного стекла. Аптечный, но без ярлычка. Пушкин указал на него.
– Что это?
– Лекарство Гри-Гри, – ответила Ольга.
– Почему ваш муж не взял его с собой?
– Не могу понять.
Вероятно, забыл.
– Господин Немировский вел дневник?
– Да, у него была такая привычка: все тщательно записывал.
– Записи хранятся в конторе?
Вопрос вызвал легкую растерянность. Поколебавшись, Ольга Петровна достала из-под столешницы маленький ключик, который прятался в укромном месте, как думал ее муж. Однако хранить секреты от супруги – дело бесполезное. Ключик открыл узкий ящик, занимавший треть места под столешницей. Среди квитанций, билетов и расписок лежала записная книжка кожаного переплета.
Пушкину разрешили заглянуть.
Григорий Филиппович записи вел с начала года. Вел тщательно. Чуть не на каждый день у него намечались дела самого важного свойства: продать, купить, съездить и тому подобное. Переворачивая страницы, Пушкин приближался к большому листу, вставленному как закладка. Он показался вслед за страницей с записями начала ноября. Лист плотной старинной бумаги с рваным краем. Литография изображала пентакль с магическими заклинаниями.
