Да я за него…
– Да-да, благодарю, – ответила она в растерянности, не зная, что еще предпринять. – Павлуша, я, пожалуй, пойду.
– Что приключилось, Ольга Петровна?
– Григория Филипповича нет дома, нигде нет… С его сердцем… Я очень волнуюсь… Места себе не нахожу…
– Прикажете наведаться в больницы?
– Нет-нет, пока не надо. Известили бы. Если Григорий Филиппович появится, передай ему, чтобы дал знать. Буду дома. Пусть сразу весточку пришлет.
Катков обещал исполнить поручение в точности, проводил даму, открыл перед ней дверь и поклонился на прощание.
Когда же дверь захлопнулась, на лице приказчика проскользнула непростая улыбка.
– Ах, женщины, женщины! – сказал он негромко, трогая пробор в волосах. – Не понимаете потребность мужского сердца. Сердца женатого. Нужна ему порой свобода, нужно погулять. А бедняжка Оленька… Нет, пожалуй, не женюсь…
Крайне довольный собой и своей рассудительностью, Катков занялся первым посетителем, которому позарез нужны были наличные средства. Как обычно, с утра пораньше.
12Сандалов держал улыбку, сколько хватило сил.
Мышцы лица его были неплохо тренированы на такой случай, но уставившийся на портье господин исчерпал их возможности. Облокотившись о конторку, господин из полиции в упор разглядывал портье, как будто тот – редкая статуя. Что в голове у полицейского чиновника – поди разбери. Сандалов почти собрался покаяться во всем, только не выбрал, в чем конкретно. А господин не делал намека, что ему нужно.
– Вот условия задачи с двумя неизвестными, – наконец сказал он, и Сандалов невольно понял, что чувствует мышонок, когда с ним играет голодный котяра.
– В номере четвертом вашей гостиницы поселился господин.
– Чего изволите? – пробормотал Сандалов, понимая, что сморозил глупость.
– Все, что вам известно о нем. Для начала назовите фамилию.
Портье поискал в записи постояльцев нужную строчку и, холодея от неизбежного, повернул книгу.
– Вот, извольте.
На месте фамилии растеклась жирная клякса, которую еще и старательно размазали. От фамилии остался только хвост: «… ский».
– Кто капнул чернила?"
"– Виноват-с, – ответил Сандалов, чувствуя, как холодеют пальцы.
– Вас попросили уничтожить фамилию?
– Что вы! Нелепая случайность… Поверьте… Господин…
Судя по всему, верить господин не собирался. Но фамилию свою назвал.
– Очень приятно, господин Пушкин, – заторопился Сандалов. – Поверьте, глупейшая нелепость.
– Можете восстановить в памяти залитую фамилию?
Лоб Сандалова от натуги покрылся мелкими каплями пота.
